Сестры ночи - Дженнифер МакМахон

– Сильви ведь написала записку?

Бабушка вздохнула.

– Ты и так все знаешь, Эми. А еще знаешь, что я не люблю это обсуждать. Как и твоя мама. Если… то есть, когда она вернется, не вздумай упоминать о Сильви. Это ее расстроит.

– Знаю.

Эми едва не заплакала. Она почти никогда не говорила о маме.

– Мама пьет, – однажды рассказала Эми, когда с ними не было Марго. – Бабушка говорит, она ничего не может с этим поделать. Внутри нее будто что-то сломалось, и лучше ей только от выпивки. Хотя по мне, так она просто ненормальная. Когда я была совсем маленькая, я как-то проснулась, а мама стоит у моей кровати с такой большой ржавой цепью в руках и смотрит на меня безумным взглядом, как будто хочет убить. Я завопила, и на мой крик прибежала бабушка. Мама все повторяла, что «ей нужно узнать». Понятия не имею, о чем это она. Потом она просто взяла и ушла, и мы не видели ее целый год.

«Как ужасно, – подумала Пайпер, – когда твоя мама жива, но при этом не может быть твоей мамой». Интересно, где сейчас Роуз? Думает ли о дочери или вообще забыла, что у нее есть ребенок?

– Ну пожалуйста, бабушка, – настаивала Эми, выходя из-за стола. – Еще разочек. Ты нашла записку от Сильви, да?

Бабушка выдохнула, затем, кивнув, закрыла глаза, словно в темноте ей было легче рассказывать эту историю.

– Тем утром я проснулась от плача твоей матери – она ревела так, будто настал конец света. Я зашла в их комнату и увидела, что постель Сильви пуста. Твоя мама была страшно расстроена, не могла вымолвить ни слова. Шкаф стоял нараспашку, почти вся одежда Сильви пропала. Потом я нашла записку. В пишущей машинке на ее столе.

– И ты помнишь, что там было?

– Она написала, что не может больше тут жить. Что любит нас и надеется на понимание. Обещала вскоре прислать письмо.

– Но так и не прислала?

– Нет. – Бабушка дернулась, будто от боли. – Ни словечка.

– Ты уверена? Мама точно ничего от нее не получала?

– Уверена.

– Думаешь, поэтому мама и уезжает? – тихо спросила Эми, ковыряя кожу у ногтя на большом пальце. – Может, она ищет Сильви?

– Ох, детка. – Бабушка Шарлотта подошла к Эми сзади и обняла ее, но та лишь напряглась и выпрямила спину.

– Записка еще у тебя?

– Зачем тебе это? – недоверчиво спросила Шарлотта.

– Куда вы дели оставшиеся вещи?

Бабушка повернулась к раковине и вытащила затычку.

– Не знаю. Их было не так уж много. Наверное, кое-что лежит на чердаке. Мы с твоим дедушкой убрали из комнаты все вещи Сильви и сложили их в чемодан. Уход сестры подкосил бедняжку Роуз. Мы решили, будет лучше убрать подальше все то, что напоминало ей о Сильви.

Грязная вода слилась в трубу с жутким хлюпаньем.

* * *

На чердаке пахло пылью и мышами. Слышался топот, в темноте блестели чьи-то глазки-пуговки. Хорошо бы просто мыши, а не что-то большое и опасное.

Или это скорее не топот, а шуршание?

А в дальнем мрачном углу кто-то вздыхает?..

– Мне здесь не нравится, – захныкала Марго.

– Тогда иди домой. Никто тебя не держит, – сказала Пайпер. Она тоже с превеликим удовольствием свалила бы отсюда, но ни за что не признается в этом при Эми.

Марго глянула на нее, как бы говоря: «Нет-нет, без тебя я не уйду». Мама была на работе, а потом у нее занятия – на заочном отделении юридического. Все ради вас, снова и снова повторяла она. Выучившись, она найдет хорошую работу, будет много получать и сможет изменить мир к лучшему – разве не об этом мечтают ее девочки?

«Не совсем», – всегда хотела ответить Пайпер. Она мечтала об обычной маме, которая встречает их дома после школы и готовит нормальный обед вместо размороженных гамбургеров и лазаньи. О маме, которая не заставляла бы Пайпер целыми днями присматривать за паинькой Марго. Она не нанималась бесплатной нянькой!

– Да ладно, все не так плохо, – говорила ей Эми. – Прикольная у тебя сестренка.

Эми иногда жалела, что у нее нет брата или сестры – хоть младшей, хоть старшей. Жаловалась, что это полный отстой – быть единственным ребенком.

– Мама однажды сказала, что я – ошибка, – призналась Эми. – Она не хотела детей и забеременела случайно. Я даже не знаю, как его зовут.

Как можно говорить такое ребенку?

– Тут много всякого барахла, – заметила Эми, сдувая пыль с очередной коробки на чердаке. Она уже заглянула в десяток таких коробок, но не нашла ничего интересного – только детские вещи, старые номера журнала «Лайф», грязные скатерти и треснутая посуда.

Помимо этого на чердаке стояли старый диван, накрытый простыней, сломанная ножная швейная машина, деревянный шкаф, в котором не было ничего, кроме нафталиновых шариков, и большой квадратный чемодан, а на нем еще один, поменьше.

– Класс! Это пишущая машинка, – сказала она, открыв маленький чемодан. Эми сняла крышку с устройства стального цвета с зелеными клавишами. Спереди была серебристая надпись «Роял», а сзади – «Куайт-делюкс». – Черт, да ведь это наверняка машинка Сильви! Та самая, на которой она напечатала прощальную записку! – Эми нажала несколько клавиш, и рычажки застряли, спутавшись. Она переставила машинку на пол и открыла большой чемодан. – Бинго.

Внутри была одежда: зимнее шерстяное пальто, двухцветные кожаные туфли, несколько платьев, кардиганов и нижних юбок, три белые ночные рубашки. Вместе с вещами лежали приз за победу в турнире по боулингу и грамота за первое место в конкурсе правописания, на которой витиеватыми буквами было выведено: «Выдана Сильвии Слейтер, ученице старшей школы Лондона, тринадцатого мая 1959 года».

– Вещи Сильви, – сказала Пайпер.

– Которые она не взяла.

Пока Эми доставала одежду из чемодана, Пайпер задумалась: а что бы она взяла с собой, если бы решила бежать?

Эми, ты бы взяла Эми.

«Идиотка», – мысленно сказала Пайпер самой себе.

Эми продолжала копаться в чемодане. В угол было засунуто несколько книг: «Сказки братьев Гримм», «Красота, обаяние и индивидуальность» – что-то вроде энциклопедии причесок и макияжа, сборник с выкройками платьев и на самом дне «Искусство и наука гипноза», потрепанная книга в твердой обложке.

– Смотри-ка, что тут написано, – сказала Эми, открыв книгу.

«Сильви, величайшей заклинательнице цыплят, с любовью от дяди Фентона. Рождество, 1954».

– Что за Фентон? – спросила Пайпер.

– Кажется, дядя моей мамы. Он какое-то время жил в том старом трейлере.

Пайпер никогда особо не обращала на него внимания: трейлер стоял в заросшем поле прямо за домом Эми среди прочего барахла – гниющего пикапа без колес, разобранного мотоцикла, ржавого масляного бака, трактора без сиденья и нескольких телевизоров с разбитыми ко всем чертям кинескопами.