Ловец снов - Стивен Кинг

Наконец он поднялся, прохромал к грузовику, сел и включилобогреватель. Под струями теплого воздуха Джоунси начало трясти. Но мистер Грейуже торчал под запертой дверью, требуя объяснений.

— Почему вы так сердитесь? — мягко осведомился Джоунси,улыбаясь. Интересно, может мистер Грей почувствовать его улыбку? — Вы что же,ожидали от меня помощи? Бросьте, приятель, подробности мне неизвестны,разумеется, но примерный план я себе представляю: еще двадцать лет, и всяпланета превратится в большой раскаленный шар. Никакой озоновой дыры и никаких,естественно, людей.

— Нечего тут умничать! Он еще будет мне лекции читать!

Джоунси мужественно подавил искушение довести мистера Греядо очередного истерического припадка. Он не верил, что непрошеный гостьспособен взломать дверь, даже в приступе бешенства, но зачем зря рисковать?Кроме того, Джоунси был эмоционально и физически истощен: нервы натянуты, какструны, а во рту противный привкус меди.

— Каким образом она исчезла? — Мистер Грей по недавнообретенной привычке стукнул кулаком по рулевому колесу. Клаксон отозвалсяжалобным воплем. Лэд, бордер-колли, поднял голову и уставился на человека зарулем большими тревожными глазами. — Ты не мог солгать! У меня твоивоспоминания!

— Ну… кое-что я приберег. Помнишь?

— Что именно? Скажи!

— С чего это вдруг? А что ты дашь взамен?

Мистер Грей молчал. Джоунси ощущал, как тот перебираетразличные файлы. Внезапно из-под двери и в вентиляцию начали просачиватьсязапахи. Его любимые: поп-корн, кофе, густая рыбная похлебка, которую вариламать. Желудок немедленно взбунтовался, прося еды.

— Конечно, я не могу обещать тебе материнскую похлебку, —сказал мистер Грей, — но накормлю, пожалуй. Ты ведь голоден, так?

— Еще бы! Ты не даешь отдыха моему телу, безжалостнорастрачиваешь мои эмоции и хочешь, чтобы я ко всему прочему обходился без пищи?

— К югу отсюда есть такое местечко, «Дайзерт». Если веритьтебе, оно открыто двадцать четыре часа в сутки, то есть, по-вашему, постоянно.Или ты и тут соврал?

— Я вообще не лгал, — отозвался Джоунси. — Ты сам сказал,что это невозможно. У тебя в руках все кнопки, ты завладел банком памяти,получил все, кроме того, что заперто здесь.

— Где здесь? Как может существовать это самое здесь?

— Понятия не имею, — честно ответил Джоунси. — И откуда мнезнать, что накормишь?

— Придется, — сказал мистер Грей с той стороны двери, иДжоунси сообразил, что он тоже говорит правду. Если время от времени неподливать бензин в машину, она остановится. — Но если удовлетворишь моелюбопытство, накормлю тебя любимыми блюдами. Если же нет…

В щель поползла вонь переваренной брокколи и брюссельскойкапусты.

— Так и быть, — согласился Джоунси. — Расскажу все, чтосмогу, а ты возьмешь в «Дайзерте» оладьи с беконом. Завтрак двадцать четыречаса в сутки, сам знаешь. Идет?

— Идет. Открой дверь, и пожмем друг другу руки.

Джоунси удивленно ухмыльнулся: черт возьми, мистер Грейвпервые попытался пошутить, и не так уж неуклюже. Поглядев в зеркальце заднегообзора, он увидел точно такую же ухмылку на лице, больше ему не принадлежащем.От этого мороз шел по коже.

— Может, ту часть протокола, где говорится о рукопожатии,стоит опустить, — сказал он.

— Рассказывай.

— Да, но предупреждаю: попробуешь увильнуть — больше ничегоот меня не дождешься.

— Буду иметь в виду.

Грузовик стоял на вершине холма, слегка покачиваясь нарессорах. Огни фар прорезали в темноте световые конусы, в которых плясалиснежинки, и Джоунси поведал мистеру Грею то, что знал. По его мнению, это местоидеально подходило для страшных историй.

8

Годы восемьдесят четвертый и восемьдесят пятый выдались дляДерри, мягко говоря, неудачными. Летом восемьдесят четвертого местные подросткиутопили «голубого» в Канале. За десять последующих месяцев несколько ребятишекпогибли от руки неизвестного маньяка, иногда рядившегося под клоуна.

— Кто этот Джон Уэйн Гейси? — спросил мистер Грей. — Тотсамый, что убивал детей?

— Нет, просто кое-кто со Среднего Запада и с подобным modusoperandi! — сказал Джоунси. — Вы совсем не понимаете, что такое «ассоциативныесвязи», верно? Впрочем, откуда? Бьюсь об заклад, там, откуда вы явились, не такуж много поэтов.

Мистер Грей не ответил. Джоунси сильно сомневался, что онвообще знал значение слова «поэт». И вряд ли интересовался.

— Как бы то ни было, — продолжил Джоунси, — через Деррипронесся страшный ураган. Он разразился тридцать первого мая восемьдесят пятогогода. Погибло больше шестидесяти человек. Водонапорную башню снесло, какподрезанную. Она покатилась по склону холма прямо на дома Канзас-стрит. — Онпоказал на уходивший в темноту обрыв справа от грузовика. — Почти три четвертимиллиона галлонов воды обрушились на деловую часть города, принося ужасныеразрушения. Все это случилось, когда я сдавал выпускные экзамены в колледже.Отец позвонил и передал подробности, но я и без этого все узнал из теленовостейи газет.

Джоунси помолчал, размышляя, оглядывая офис, уже не ободранныйи грязный, а прекрасно обставленный (подсознание добавило диван из дома и стулИмса[62], который он видел в каталоге Музея современного искусства, прелестный,но никак не по карману университетскому преподавателю). Мило и очень уютно:несравненно лучше того ледяного мира, в котором приходилось существовать егооккупанту.

— Генри тоже был в университете. В Гарварде. Пит вместе сосвоими дружками-хиппи шатался по Западному побережью… Бивер страдал вдвухгодичном колледже, упражняясь, по его словам, в курении гашиша ивидеоиграх. — Только Даддитс оставался здесь, в Дерри, когда на город налетелураган… Но Джоунси обнаружил, что не желает упоминать имя Даддитса.

Мистер Грей ничего не сказал, но Джоунси остро ощущал егонетерпение. Мистера Грея интересовала только водонапорная башня и то, какимобразом Джоунси удалось его одурачить.

— Послушайте, мистер Грей, если кто кого здесь и обманул,так я тут ни при чем. Вините себя. У меня здесь несколько коробок ДЕРРИ, толькои всего. Я принес их сюда, пока вы были заняты, убивая несчастного солдата.

— Эти несчастные солдаты прилетели с неба на кораблях иубили всех моих сородичей, которых смогли найти.