Время прощать - Джон Гришэм

Джейк и Карла сидели за кухонным столом и ждали, когда закипит кофе. Не было еще и пяти часов утра. Среда, 22 февраля – день, которому, без сомнения, суждено стать самым печальным и мрачным днем в истории округа.

Два подростка – чудесные ребята, блестящие ученики, спортсмены, члены прихода, пользовавшиеся популярностью мальчики из хорошей семьи – погибли на скользкой дороге по вине пьяного водителя. Ужасная новость вмиг распространилась по городу. Кафе заполнились ранними посетителями, спешащими узнать последние известия. Церкви открылись для желающих помолиться. А больше всего скорбящих собралось в клэнтонской средней школе. Бедные дети.

Карла разлила кофе по чашкам. Они разговаривали очень тихо, чтобы не разбудить Ханну.

– Я не заводил это дело. Оззи позвонил в понедельник, сказал, что Симеон арестован в субботу утром и должен предстать перед судом в среду. Когда он протрезвел, Оззи отвез его домой и по дороге велел избавиться от мемфисских адвокатов. Я поблагодарил Оззи, и мы договорились встретиться позже. Но он позвонил снова и спросил, не могу ли я в среду появиться в суде, чтобы отсрочить дело. Оззи думал, что с помощью обвинения о вождении в пьяном виде сможет давить на Симеона, держать его в узде. И я поехал в ту среду в суд, попросил отложить слушания, заполнил нужные бумаги и почти забыл об этом деле. В то время интересы Симеона все еще представлял Букер Систранк, и я сказал Симеону там же, в суде, что не буду помогать ему с УАНС. Мне этот тип не нравился, он вызывал у меня отвращение.

– Ты видел конфликт интересов? – спросила Карла.

– Я думал об этом и даже сказал Оззи. Но на самом деле конфликта не было. Я – адвокат по утверждению наследства. Симеон не является заинтересованной стороной. Его жена – да, а он – нет.

– Но это не совсем безупречно, Джейк.

– Не совсем. И мне не стоило влезать в это дело. Я совершил роковую ошибку. Надо было послушаться своей интуиции.

– Но тебя же не могут обвинить в том, что Симеон управлял машиной в пьяном виде.

– Конечно, могут. Если бы дело рассматривалось в должном порядке, он был бы к сегодняшнему дню лишен прав и не смог бы прошлой ночью сидеть за рулем – по крайней мере теоретически. На самом деле половина черных и красношеих в нашем округе вообще не имеют действующих водительских прав.

– Речь идет всего о четырех месяцах, Джейк. Такие дела, бывает, тянутся гораздо дольше, разве не так?

– Иногда.

– Как звали того парня, кровельщика? Ты вел дело его сына о вождении в нетрезвом виде, так оно длилось целый год.

– Чак Беннет, но я не хотел, чтобы парень попал за решетку раньше, чем они починят нашу крышу.

– Я просто говорю, что такие дела часто затягиваются надолго.

– Правильно. Но когда случается трагедия, все начинают показывать пальцем на виновных. А поскольку я принадлежу к лагерю Летти Лэнг, я свое получу сполна. Всегда легче обвинить адвокатов. Оззи тоже не поздоровится. На него будут смотреть как на черного шерифа, который старается выгородить своих, и вот, мол, результат – два белых мальчика мертвы. Это может иметь плачевные последствия.

– Может, обойдется, Джейк?

– Я не так оптимистичен.

– Как это скажется на деле о завещании?

Джейк медленно отпил кофе и уставился в окно на черноту заднего двора.

– Катастрофически, – тихо произнес он. – В ближайшие месяцы никого в этом округе не будут проклинать больше, чем Симеона Лэнга. Он получит свое в суде, потом отправится в тюрьму. Со временем почти все о нем забудут. Но наш процесс начинается уже через полтора месяца. Фамилия Лэнг будет действовать как отрава. Попробуй с таким багажом завоевать жюри. – Он отпил еще глоток и потер глаза. – У Летти нет выбора: надо подать на развод, причем немедленно. Она должна порвать все связи с Симеоном.