Спастись от опасных мужчин - Сол Лелчек

– Мне пора.

– Хорошо, – сказал он.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Эшли.

* * *

Надо было вести себя осторожно и соблюдать правила игры. Я должна была ему нравиться, и он должен был мне доверять. Но не до такой степени, чтобы начать рассказывать людям о новой черноволосой девушке в его жизни, которая любит книги комиксов. Не до такой степени, чтобы пригласить меня в свой дом на воскресный ужин и представить своим родителям. Не до такой степени, чтобы он попросил меня пообщаться со своими друзьями. И не до такой степени, чтобы мы оказались в постели.

Поэтому для того, чтобы действовать, я выбрала третью неделю, считая с того момента, когда он поцеловал меня на парковке. Третью неделю походов в галерею игровых автоматов, в кино, одной поездки в Сан-Франциско, когда мы поели пиццы в Норт-Бич, поцелуев и объятий в его пикапе, когда я позволяла ему с нарастающим возбуждением лапать меня. К этому времени я уже очень ему нравилась. Я это видела, потому что это было уже совершенно очевидно.

Да и как бы могло быть иначе? Ведь я была для него идеальным вариантом.

– Хорошо было бы куда-нибудь съездить, – как-то вечером предложила я, сидя рядом с ним в его пикапе.

Мы остановили машину на тихой эстакаде, идущей между вершинами холмов. Вечер стоял ясный и холодный. Под нами шумел поток машин на скоростной автостраде. Окна в пикапе запотели, и какое-то время мы целовались и обнимались, почти не разговаривая.

– Куда? – спросил он.

– У моей семьи есть дом в нескольких часах езды отсюда. Между озером Тахо и Рино. Там катаются на горных лыжах. Мои родные приезжают туда зимой, но сейчас дом пуст. Мы могли бы побыть там, – многозначительно сказала я.

Я видела его глаза. В них отражались мысли, желание поехать со мной и страсть.

– Когда?

– Почему бы не отправиться завтра? На работе у меня выходной, а занятий не будет. – Я сказала ему, что работаю официанткой неполный рабочий день и учусь в отделении Калифорнийского университета штата, расположенном на восточном побережье Залива в Хейварде.

Похоже, это предложение его испугало.

– Мне надо работать, – сказал он.

– Так наплюй. Позвони им и скажи, что ты заболел.

Он отвел глаза, явно чувствуя себя неловко.

– Послушай, Эшли, по правде говоря, мне нельзя выезжать за пределы штата.

Он заговорил об этом со мной в первый раз. На что я задала ему вполне логичный вопрос:

– О чем ты? Почему нельзя?

Он покачал головой, по-прежнему отведя глаза и глядя в окно.

– У меня были кое-какие неприятности много лет назад. И теперь я должен оставаться в пределах штата.

– А, – сказала я. – Тогда ладно. Я просто предложила. Как бы то ни было, мне надо домой.

Он запустил мотор, и мы выехали на дорогу. Крючок был закинут.

На следующий день, когда я увидела его после работы, он пребывал в отличном расположении духа – он улыбнулся и поцеловал меня.

– Давай сделаем это, – сказал он.

– Ты уверен? У тебя не будет неприятностей?

– Давай поедем. Это будет здорово. Ну пропущу один день. Подумаешь…

Я взяла его за руку:

– Машину поведу я.

* * *

Мы поехали на восток по федеральной автостраде 80, проехали через Сакраменто, после чего дорога стала почти свободной. Если бы остались на этой автостраде и проехали еще 3000 миль, то оказались бы где-нибудь в Нью-Джерси. Мы приблизились к горному хребту Сьерра-Невада, и дорога серпантином пошла по горам, приближаясь к перевалу Доннера, печально известному имевшим там место зимой 1846 года массовым каннибализмом. Дорога пошла круто вверх, затем круто вниз по поросшим лесом горам в направлении озера Тахо. Мы оставались на автостраде 80 и когда дорога вновь пошла по равнине, а затем углубились в Невадскую пустыню, где в темноте рос только низкорослый кустарник.

– Ты что-то притихла, – сказал он. – Все в порядке?

– Думаю, да.

– Ты нервничаешь?

Я посмотрела на него:

– Точно не знаю.

– Это ведь не из-за меня?

– Могу ли я задать тебе один вопрос?

– Само собой.

– Книжки комиксов. Почему они так тебе нравятся? Что тебя так в них увлекло?

Он на секунду задумался.

– Думаю, когда я был ребенком, они казались мне жутко интересными. Куда более интересными, чем реальная жизнь. Реальная жизнь представлялась мне скучной. – Он снова задумался. – Теперь я вижу в них иное. Они рассказывают о возможностях. О том, что случиться может все что угодно. О том, что возможно все. Их персонажи всегда могут оказаться на следующей странице, в следующем выпуске, в какую бы передрягу они ни попали.

Я кивнула.

– А как насчет тебя, Эш?

Я пожала плечами:

– Даже не знаю, что мне в них нравится.

* * *

Когда я наконец свернула с федеральной автострады 80, было уже девять часов вечера и чернильно-черное небо пустыни было полным-полно звезд. А еще на нем, как кривая турецкая сабля, блестел узкий месяц. Нас окружал бесплодный пустынный ландшафт.

– Они живут далековато, – сказал он. Тон его был небрежен, но в нем определенно сквозила нервозность. – Ты же не сбилась с пути, верно?

– Нет, не сбилась.

– И мы уже почти на месте?

Я кивнула:

– Да, мы почти на месте.

Я свернула на другую дорогу, немощеную и такую узкую, что, если бы нам навстречу попалась другая машина, мне пришлось бы съехать в сторону и остановиться. «Форд» подпрыгивал на ухабах, по его ходовой части звонко стучал вылетающий из-под колес гравий.

– Ты, кажется, говорила, что это дом для тех, кто приезжает, чтобы покататься на горных лыжах, – неуверенно сказал он. – Тогда где же горы?

– Они не могли позволить себе купить дом у озера Тахо. Так что они выбрали местечко подальше.

– А-а-а…

Мы ехали все дальше и дальше. Я покрутила ручку настройки радиоприемника, быстро переходя от одной радиостанции к другой, ища какую-нибудь музыку. Наконец зазвучала какая-то песня в стиле кантри, ее пел баритон на фоне атмосферных помех.

– Где мы, Эшли? – снова спросил он.

Нигде не было видно ни домов, ни машин. За ветровым стеклом царила непроглядная тьма, освещаемая только фарами, звездами и желтым, как расплавленное свечное сало, светом месяца.

У узкого съезда я сбросила скорость и свернула на него.

Мы совсем съехали с дороги, подпрыгнув на грунтовых колеях.