Спастись от опасных мужчин - Сол Лелчек

Айпэд издал прерывистый писк. Точка на его дисплее задвигалась.

Я быстро встала.

Когда «Бокстер» проезжал мимо торгового центра, я уже сидела на своем мотоцикле, следя за дорогой.

Потом тронулась с места и двинулась за маленькой красной машиной.

Ли ехала быстро, направляясь на север по автотрассе 101. Мы проехали мимо обширного Научно-исследовательского центра НАСА имени Эймса, миновали огромные самолетные ангары, словно вышедшие из научной фантастики Герберта Уэллса, затем Стэнфорд, после него международный аэропорт Сан-Франциско, подъезжая все ближе и ближе к самому городу. Надпись на билборде гласила: «ПИШИТЕ ПРОГРАММЫ. СПАСАЙТЕ ЖИЗНИ». На другом билборде рекламировалось некое новое фотоприложение, которое, по-видимому, было лучше других фотоприложений. Я ехала так, чтобы от «Бокстера» меня отделяли пара машин и одна полоса. Время было послеполуденное, и движение не затруднено. Это облегчало мою задачу. Когда люди едут, они фокусируют внимание на дороге. Когда же их машины стоят в пробке бампер к бамперу, они начинают нервничать и оглядываться по сторонам, пытаясь определить, когда рассосется затор. Скучающие водители волей-неволей становятся наблюдательными.

Когда мы подъехали к Сан-Франциско, «Бокстер» съехал с трассы и поехал по дороге, проходящей мимо бейсбольного стадиона «Эй-ти-энд-ти-парк». Мы проехали мимо огромных флагов бейсбольной команды «Сан-Франциско джайентс», потом мимо самой громады их домашнего стадиона. Вокруг слышался шум, доносящийся по меньшей мере с сотни строек, а в небе было больше башенных кранов, чем облаков.

На Кинг-стрит «Бокстер» вдруг резко замедлил ход и начал искать, где бы припарковаться. Я была уже слишком близко, чтобы затормозить. Справа имелось платное парковочное место, туда она и поставит свою машину, а я проехала до конца квартала и втиснула мотоцикл между двух автофургонов, затем не торопясь двинулась назад.

Я впервые увидела Ли, когда она выходила из своей машины. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и мне, хорошенькая китаянка чуть за тридцать, с блестящими черными волосами и в больших солнечных очках. Одета она была с шиком: обтягивающие джинсы, кожаная куртка, черная кожаная сумочка, висящая на плече. Она с целеустремленным видом вошла в находящуюся неподалеку кофейню.

Я перешла на другую сторону улицы и прождала не менее пяти минут, наблюдая за противоположным тротуаром на тот случай, если она выйдет. Если эта женщина крадет секреты компании, в которой работает, то она должна быть постоянно настороже. Зайдя наконец в кофейню, я сразу же направилась к кассе, заказала кофе с бубликом и купила экземпляр той же самой газеты, которую читала утром.

Карен сидела за столиком в задней части зала лицом к двери.

Я постаралась сесть как можно дальше от нее, заняв столик в переднем углу.

Вокруг меня сидело человек десять-двенадцать. Мужчина средних лет, читающий газету, девушка, по виду студентка, с открытым учебником, несколько парочек, старик, решающий кроссворд. По идее, Ли должна была бы здесь выглядеть естественно, но что-то мешало этому, что-то, отличающее ее от остальных. Она не читала, не решала кроссворды и ничего не ела. Перед ней стояла чашка кофе и лежал черничный кекс, но и то и другое оставалось нетронутым. Она определенно была напряжена, ее пальцы постукивали по столу. Одна рука лежала на сумочке, едва касаясь ее. Вот она посмотрела на свои часы и опять тревожно забарабанила пальцами.

Прошло двадцать минут, и в кофейню вошли двое мужчин. Один был одет в синие джинсы и черную кожаную куртку, второй – в бежевую куртку свободного покроя, из-под которой выглядывала красная тенниска. Оба ростом превышали шесть футов, но мужчина в кожаной куртке гладко брился и имел мощное телосложение, а мужчина в тенниске был тощ, и его лицо украшали бородка клинышком и треугольный нос, острый, как у ледокола. Заказывая кофе, они огляделись по сторонам. Глаза у них были внимательные, зоркие – такие явно ничего не упустят. Я почувствовала, как взгляды скользнули по мне, и продолжала сидеть, закрывая лицо газетой.

Они заплатили за кофе и сели за столик Ли, напротив нее.

Та нервничала. Но она их знала – это было очевидно.

Между ними тремя сразу же завязался напряженный, сосредоточенный разговор. Я даже не рассматривала возможность сделать фотографии этой троицы. Мужчины явно очень отличались от Карен. Они определенно были не из мира высоких технологий, а откуда-то еще. В них чувствовалось что-то опасное. Глядя на них, я подумала, что, кем бы ни была Ли и что бы она ни сделала, она однозначно не рассчитала свои силы и ввязалась в то, что было ей не по плечу. Если бы у меня имелась возможность дать ей совет, я бы сказала, чтобы она оставила мысль о краже корпоративных секретов и уехала куда-нибудь подальше. В другой город. А может быть, даже в другую страну.

Проговорив полчаса, двое мужчин встали, а Карен осталась сидеть на своем месте. Мужчина в кожаной куртке наклонился и шепнул ей что-то на ухо, будто прощаясь. Затем оба прошли мимо меня к двери. Вполне нормальное зрелище. Кофе, трое друзей, непринужденное прощание.

Если не считать одной странной детали.

Уходя, мужчина в кожаной куртке держал в руке ее сумочку.

Ли просидела за столиком еще несколько минут, потом отодвинула от себя чашку с кофе и озадаченно посмотрела на кекс, словно не понимая, как он здесь оказался. Когда она выходила, я хорошо рассмотрела ее лицо. Она была очень хорошенькой. Миндалевидные карие глаза, изящная линия подбородка, высокие скулы, маленький нос. Она была худощава, но в ней чувствовалась физическая сила и энергия, словно она проводила выходные, занимаясь греблей или катаясь на горных лыжах. Я подождала еще несколько минут, затем тоже вышла. В общем-то, было неважно, куда поедет отсюда Карен – я все равно буду знать, где ее найти. Я думала о другом. О человеческих лицах и их выражениях.

В силу характера своей работы я часто, даже слишком часто наблюдала проявления сильных эмоций. Я видела на лицах людей горе, смятение, гнев, потрясение, похоть. Обычно выражение лица человека соответствовало ситуации. Ловишь кого-то на обмане и видишь на его лице стыд. А поймав вора, видишь страх. Лица отражают чувства, которые люди испытывают в тот или иной момент.

Так что нервозность Ли нисколько бы меня не удивила. Для человека, занимающегося кражей важнейших корпоративных секретов, это было бы нормально. Для того, кто в чем-то виноват. Тут поневоле будешь вести себя нервозно. Но выражение ее лица было иным. Карен отнюдь не выглядела как человек, который что-то крадет. Она выглядела как человек, которого ведут на расстрел. На ее лице было написано только одно чувство – животный страх.