The One. Единственный - Джон Маррс

Эми не могла заставить себя посмотреть на безжизненное, застывшее лицо человека, которого она когда-то любила и чью жизнь сама же оборвала.

Склонив набок голову и скорчившись в кресле, к которому она его привязала, сидел Кристофер, и в уголках его налитых кровью глаз все еще стояли слезы. Эми отчаянно желала вернуть к жизни того, кого когда-то любила всей душой, но, даже сумей она воскресить мертвого, он принес бы с собой с того света все свои страшные наклонности, которые были ей ненавистны.

Ради каждой убитой им женщины – да и самой себя – нужно было поступить именно так, именно Эми должна была выпустить на свободу его истерзанную душу.

– Держись, – сказала она себе и до боли сжала кулаки, не желая сдаваться на милость раскаяния и горя. Ее по-прежнему била дрожь. Эми поднялась на ноги и порылась в рюкзаке Кристофера. Не оставалось ничего другого, кроме как использовать его снаряжение, дабы стереть все следы своего присутствия в доме до смерти перепуганной женщины, что лежала связанная наверху, в своей спальне, не догадываясь о произошедшем под крышей ее дома.

Эми мысленно перенеслась на несколько дней назад, когда, обнаружив, что любовь всей ее жизни оказался серийным убийцей, она в его присутствии была вынуждена делать вид, что всё в порядке, хотя в душе уже со скорбью осознавала, что вскоре потеряет его. И пока Кристофер строил планы убийства своей последней жертвы, Эми – после долгой и изнурительной внутренней борьбы – решила, что должна собственноручно покарать его, лишить жизни.

Однажды, поздним вечером, когда Кристофер отправился на тихую улочку в Айлингтоне, она последовала за его машиной. С безопасного расстояния смотрела, как он шагал по дороге, а сама мысленно оценивала расположение уличных фонарей, доступ к черному входу в квартиру на первом этаже и возможные пути отступления. Составляя план действий, она была вынуждена зажать руками рот, чтобы люди, проходившие мимо машины, не услышали рыданий.

Если она верно поняла график его убийств, следующий удар будет нанесен в течение ближайших сорока восьми часов. Когда же Кристофер, сославшись на срочную работу в редакции, отменил их следующее свидание, она уже точно знала, куда он направился, и прибыла туда раньше его.

Затаившись в темноте, Эми с дрожью в коленях поджидала прихода Кристофера. Вскоре он вошел, поставил сумку на пол, достал проволоку, затем взял бильярдный шар, который бросил в стену, чтобы привлечь внимание Номера Тридцать. Эми с ужасом наблюдала за тем, как перед ней раскрывается его истинная сущность – безжалостный, расчетливый психопат, ведущий охоту за ничего не подозревающей жертвой. Стоя за его спиной с пистолетом в руке, Эми едва ли не кожей ощущала бурлящий в его крови адреналин, и от этого ее едва не вырвало.

И вот теперь, приведя в порядок место преступления, Эми обыскала карманы Кристофера. Все, что в них было, – два телефона: его обычный мобильник, которым он все время пользовался, и временный, для проверки местонахождения Номера Тридцать. Ни в одном из них не было никаких намеков на личность владельца, но она все равно забрала их себе.

Встав напротив бездыханного тела, Эми глубоко вздохнула. Затем, собравшись с силами, принялась толкать его вместе с креслом, дюйм за дюймом, через кухню, к задней двери, через которую он вошел, пока не вытолкала во двор. Затем вернулась в дом, взяла из пустой комнаты покрывало и набросила на Кристофера, накрыв его с головы до ног. И наконец, набрав со стационарного телефона номер 999, попросила соединить с полицией, а когда оператор ответил, прошептала: «Помогите мне». Трубку она положила на кухонный стол – полиция прибудет примерно в течение часа и найдет девушку.

На улице Эми достала две литровые бутылки растворителя, которые взяла из арсенала убийцы, и обильно полила им накрытое покрывалом тело Кристофера, пока ткань не впитала всю жидкость. Затем, отступив на шаг назад, зажгла спичку и бросила ее на покрывало, которое моментально вспыхнуло. Как только пламя охватило тело Кристофера, она резко повернулась и зашагала прочь – не было ни малейшего желания наблюдать, как огонь пожирает плоть на костях человека, которого она когда-то любила.