Время прощать - Джон Гришэм

Все были довольны ею, особенно миссис Пикеринг. В 1980-м, однако, у миссис Пикеринг стремительно ухудшилось здоровье, и стало очевидно, что конец близок. Каждый день Летти оставалась в доме столько, сколько требовалось, и проявляла искреннее сострадание к умирающей, но у Фрица и его сестры, единственных родственников миссис Пикеринг, возникли опасения по части текущих финансовых дел матери.

Постепенно Летти взяла все в свои руки: получала счета, выписывала чеки, хотя миссис Пикеринг вроде бы подписывала их сама. Летти научилась разбираться в банковских балансах, страховых полисах, счетах и прочих бумагах.

Однажды Фрицу в панике позвонила сестра, обнаружившая удивительный документ. Это было рукописное завещание их матери, согласно которому та оставляла пятьдесят тысяч долларов Летти Лэнг. Фриц отпросился с работы, поспешил в Лейк-Виллидж, через несколько часов встретился с сестрой и прочел завещание. Оно было датировано двумя месяцами ранее и подписано Айрин Пикеринг. В том, что это ее рука, сомнений не возникало, хотя почерк был менее уверенный, чем обычно.

Сестра нашла завещание в простом конверте, засунутом в старую семейную Библию, лежащую на полке вместе с поваренными книгами. Они предъявили матери завещание, но та сказала, что слишком слаба, чтобы обсуждать этот вопрос. В тот момент у миссис Пикеринг был депозитный сертификат на сто десять тысяч, а восемнадцать тысяч лежало на текущем банковском счету. Летти имела доступ к ежемесячным отчетам по этим счетам.

На следующее утро Фриц и его сестра встретили Летти, как только та пришла на работу. Устроив безобразный скандал, они обвинили ее в том, что она убедила, а возможно, принудила их мать написать завещание. Летти утверждала, что понятия не имеет о завещании, и казалась искренне удивленной, даже оскорбленной. Тем не менее они ее тотчас уволили и велели немедленно покинуть дом.

Погрузив мать в машину, они повезли ее в Оксфорд, где жила сестра Фрица, в адвокатскую контору. В их присутствии адвокат составил двухстраничное завещание, в котором Летти никак не упоминалась, все в равных долях завещалось Фрицу и его сестре – именно так, как они много раз обсуждали с матерью. Та без разговоров подписала его, а через месяц умерла, и утверждение завещания прошло без сучка без задоринки. Фриц с сестрой продали дом и все имущество и поровну, без малейших претензий друг к другу, разделили доход.

Пока Айрин была жива, они несколько раз пытались вытянуть из нее правду о рукописном завещании, но она всегда страшно расстраивалась и отказывалась это обсуждать. Они пытали ее насчет Летти Лэнг, но Айрин всякий раз начинала плакать. В конце концов они прекратили разговоры на эту тему. Честно признаться, к тому времени, когда Айрин подписывала новое завещание в юридической конторе, она не могла уже абсолютно трезво мыслить, и рассудок ее до последних дней так и не прояснился.

Клэпп пил кофе и слушал со все возрастающим вниманием. С разрешения Фрица, он записывал их разговор на диктофон, и ему не терпелось поскорее выложить все Уэйду Ланье.

– У вас сохранилось то рукописное завещание? – спросил он.

Фриц покачал головой:

– Не помню, чтобы я его куда-то прятал, но даже если мы и сохранили тогда эту бумагу, столько лет прошло. Понятия не имею, где оно может быть.

– Может, оно осталось у оксфордского адвоката?

– Вполне допускаю. Когда привезли мать в его контору, мы ему передали предыдущее завещание, то, что было составлено адвокатом из Лейк-Виллидж, а также рукописное. Уверен, оба у него и остались. Он сказал, важно уничтожать предыдущие завещания, потому что иногда они всплывают и создают проблемы.

– Вы помните, как звали оксфордского адвоката?

– Хэл Фримен. Он тогда уже был немолод, и теперь ушел на пенсию. Моя сестра умерла пять лет назад, и я был распорядителем ее наследства. Фримен к тому времени уже не работал, утверждением завещания занимался его сын.

– Вы с ним когда-нибудь обсуждали то рукописное завещание?

– Не думаю. Я вообще с ним очень мало общался. Стараюсь избегать контактов с адвокатами, мистер Клэпп. У меня имеется неприятный опыт общения с ними.

Клэппу хватила ума понять: он нашел динамит. Опыт подсказывал: пора остановиться. Нельзя спешить, нужно поделиться информацией с Уэйдом Ланье, и пусть адвокат распоряжается ею. Пикеринг уже начал интересоваться, почему Клэпп расспрашивает о Летти, но наткнулся на стену уклончивости. Закончив ленч, они распрощались.

Уэйд Ланье слушал запись со свойственным ему мрачным выражением лица и плотно сжатыми губами. А вот его помощник Лестер Чилкотт не мог сдержать радости. После того как Клэпп покинул офис Ланье, Чилкотт, потирая руки, воскликнул:

– Все, игра окончена!

Уэйд наконец улыбнулся и начал выстраивать стратегию.

Шаг первый: никаких контактов с Пикерингом. Его мать и сестра мертвы, следовательно, он – единственный, кроме Хэла Фримена, человек, который может дать показания о рукописном завещании. Два сделанных тут же коротких телефонных звонка в Оксфорд подтвердили, что Хэл Фримен больше не практикует, но жив, а делами в его бывшей конторе заправляют двое его сыновей, Тодд и Хэнк.

Надо на время забыть о Пикеринге. Не должно прослеживаться никакой связи между ним и конторой Ланье: важно, чтобы впоследствии Пикеринг мог засвидетельствовать под присягой, что никогда не вел разговоров с адвокатами, участвующими в процессе.

Шаг второй: любой ценой отыскать рукописное завещание Айрин Пикеринг. Если оно существует, найти и заполучить его. Но сделать это по возможности так, чтобы не насторожить Хэла Фримена. Нужно найти его прежде, чем это сделает Джейк или кто-либо другой.

Шаг третий: заполучив завещание, спрятать подальше и сохранить на будущее. Самый драматический и эффектный момент для его обнародования настанет, когда Летти Лэнг, сидя на свидетельском месте, начнет утверждать, будто ведать не ведала о последней воле Сета Хаббарда. Вот тогда-то мы извлечем на свет завещание Айрин Пикеринг и выставим Летти лгуньей. И убедим присяжных, что тайно втираться в завещания, от руки написанные ее престарелыми и немощными хозяевами, для Летти обычная хитроумная практика.

Подобный стратегический план изобиловал ловушками. Первая и самая очевидная: он противоречил основным правилам представления доказательств. Джейк подал требование, согласно которому противная сторона обязана загодя обнародовать полный список своих потенциальных свидетелей. Ланье и остальные адвокаты сделали то же самое.

В последнее время это стало стандартной процедурой: предполагалась полная прозрачность процесса. Припрятать до поры такого свидетеля, как Фриц Пикеринг, было не только неэтично, но и опасно. Попытки преподнести подобный сюрприз в ходе процесса зачастую заканчивались провалом. Ланье и Чилкотту требовалось время, чтобы найти способ обойти это правило. Возможности для поиска были чрезвычайно узки, но успешные примеры имелись.

Столь же трудным оказался и план поиска рукописного завещания Айрин Пикеринг. Конечно, существовала вероятность, что оно уничтожено вместе с сотнями других ненужных документов из архива Фримена. Но обычно адвокаты хранят архивы минимум десять лет, поэтому шанс, что завещание пока не выбросили, имелся.