Лес мертвецов - Жан-Кристоф Гранже

И в атмосфере ощущалась какая-то тревожность. Столкновение двух сил. Сила зарождения. Истоки мира майя с его загадками и легендами. И тут же — смерть. Разрушение и агония. Жанна знала, что преследования индейских повстанцев носили в этих краях особенно жестокий характер. Озеро только прикидывалось похожим на швейцарское — на его берегах творился беспощадный геноцид.

Николас остановил машину и знаком предложил Жанне выйти. Встал к озеру лицом и распахнул ему объятия:

— Это центр мира майя. Пуп земли и неба. Здесь ты найдешь все, что ищешь, хуанита. Исконные народы Гватемалы. Древнейшие боги майя. А еще — мистики, странники, хиппи, нарки… Атитлан — это наш Гоа!

Жанна не понимала, откуда вдруг такое воодушевление, и ничего не ответила. Спускалась ночь, а вместе с ней подступал страх. Она уже не очень соображала, где очутилась, куда должна идти, что искать.

Они вернулись в машину. Двинулись мимо склонов зеленовато-коричневых холмов. Добрались до сосняка, в гуще которого обнаружился отель. Деревянная постройка в стиле ранчо, фасадом глядящая на озеро. Местечко словно сошло сюда прямиком из рекламы турбюро, правда, пока они приближались к дому, им не встретился ни один турист.

Николас притормозил возле ворот и через открытое окно затеял разговор с мужчиной лет сорока — дубленая кожа, низко надвинутая на лоб шляпа. Они стрекотали так быстро и с таким акцентом, что Жанна не поняла ни слова. Лишь догадывалась, что ковбой, должно быть, владелец или управляющий отелем.

Николас тронул машину и покатил по дорожке к ранчо.

— Кто этот человек? — поинтересовалась Жанна. — Майя или ладино?

— Хуанита, — с оттенком восхищения в голосе отозвался он, — разве ты не видела, какие у него глаза?

— Какие?

— Голубые.

Эта деталь переполняла его восторгом, словно он говорил об одном из чудес света. В мгновение ока Николас снова превратился в чистого ладино, мечтающего о белой коже и достижениях современной американской цивилизации.

У себя в номере — стены, обитые досками на манер корабельной каюты, окно в сад, похожий на джунгли, — Жанна первым делом проверила голосовую почту и эсэмэски. Сообщений оказалось сразу несколько. Райшенбах просил срочно связаться с ним. Неотвеченный вызов — и от кого? От Тома! Вот уж не ожидала…

Она чуть не расхохоталась. Тома, ее великая любовь. Мужчина ее жизни. Человек, ради которого она была готова пожертвовать всем. Обманщик Тома. Лжец. Сволочь. Видно, его матримониальные планы осуществлялись не так гладко, как он мечтал, вот и вспомнил про старушку Жанну… Она прикинула, какое расстояние разделяет их, и поняла, что оно неизмеримо. Он принадлежал другой эпохе. Как ни силилась, она даже не могла точно представить себе черты его лица. Сколько ни напрягала память, на ум приходили только его недостатки: эгоизм, ханжество, трусость, скупость…

В сущности, единственным подарком, который она когда-либо от него получала, стало это вот расследование. Но стоило ли говорить ему спасибо?

Она стерла сообщение, удалила из телефонной записной книжки его номер и выбросила вон самую память об этом типе. Затем позвонила Райшенбаху. В Париже сейчас два часа ночи. А, ничего страшного. Сыщик наверняка не спит. Так и вышло. Жанна коротко рассказала о результатах своих поисков, опуская детали. Некогда вдаваться в подробности.

— Зачем ты звонил? — спросила она. — Новости есть?

— Так, мелочишка. Ребята Батиза торкаются как слепые котята, но я кое-что нашел. У меня все не шла из головы эта история с экспресс-почтой. Если Нелли Баржак получила посылку, связанную с убийствами, то почему остальные ничего не получили? И я еще раз побывал в доме Марион Кантело и Франчески Терча.

— Для отстраненного от дела полицейского ты действуешь рискованно! — не удержалась от иронии Жанна.

— Марион ничего не получала. А вот Франческе шестого апреля две тысячи восьмого года пришла на домашний адрес посылка.

— От Мансарены?

— Нет. Из Сельскохозяйственного института Тукумана, из Аргентины.

Нелли Баржак и Никарагуа. Франческа Терча и Аргентина. Два члена одного уравнения. Наверняка между ними есть связь.

— От кого посылка, выяснил?

— Имя отправителя указано. Хорхе Де Альмейда.

— Кто это? Агроном?

— Нет. Я туда звонил. Нашел не сразу. Я ведь не говорю по-испански, но у меня есть один парень, бразилец, он худо-бедно болтает по…

— Поняла, поняла. Что ты нашел?

— При институте действует лаборатория, специализирующаяся на палеонтологических раскопках. Сельскохозяйственные инженеры оказывают им помощь — дают оборудование для земляных работ, какие-то материалы, я толком не понял. Во всяком случае, Де Альмейда — палеоантрополог.

У Жанны мелькнула безумная мысль:

— Сколько ему лет?

— Не знаю. Лет тридцать, мне кажется.

Франческа Терча изучала в Университете Буэнос-Айреса палеоантропологию. Не исключено, что Франческа и Хорхе давно знакомы. По факультету. Жанна снова как наяву увидела групповую фотографию, снятую на кампусе университета в Буэнос-Айресе, которую она потихоньку стащила в мастерской убитой в Монтрёй. Кто-то очертил фломастером голову одного из улыбающихся парней и сделал сверху приписку: «Те quiero!» А может, влюбленный — Хорхе Де Альмейда собственной персоной?

— Тебе удалось поговорить с Де Альмейдой?

— Я не рискнул. Он исчез.

— Где?

— В какой-то экспедиции. Я не очень понял где.

— Ну ладно. Можешь раздобыть мне его фото?

— Попробую… А ты не хочешь сама позвонить?

— Ты же отказался дать мне номер, когда я тебя об этом просила. Так что теперь сам крутись. Я пока отработаю до конца здешний след.

— Ну давай.

— Спасибо тебе, Патрик. Я же понимаю, ты не обязан…

— Франсуа Тэн был и моим другом.

— Попробуй что-нибудь нарыть с этой посылкой. Узнай, что Де Альмейда отправлял Франческе.

— Есть, товарищ.

— Я на тебя рассчитываю, — сказала Жанна и повесила трубку.

Она направлялась в ванную, когда зазвонил гостиничный телефон. Николас. Он ждал ее возле стойки портье. Уже восемь, напомнил он. Лучше поторопиться. Вечерами здесь небезопасно.