Лес мертвецов - Жан-Кристоф Гранже

Да, все верно: Констанса упоминала о его скептицизме по отношению к Де Альмейде. Тайеб залпом выпил кофе.

— Тем не менее ему удалось изыскать средства на организацию первой экспедиции, — продолжал он. — В две тысячи шестом. Масштабное мероприятие — оно растянулось на много месяцев.

— Он что-нибудь нашел?

— Повторяю: даже если и нашел, он никому ничего не показывал. Только твердил, что вот-вот сорвет куш. Это его выражение, он так и говорил: сорву куш. На наши исследования взирал с жалостью. Как будто мы занимались откровенной ерундой.

— На следующий год он снова уехал в экспедицию?

— Да. Целый месяц не подавал признаков жизни. Потом вернулся, гораздо более спокойный. Слишком спокойный.

— Слишком?

— Он казался каким-то испуганным, что ли. Да, вот именно. — Антрополог задумался. — Производил впечатление человека, напуганного собственным открытием.

— И по-прежнему ни с кем не делился информацией?

— Нет. Отговаривался тем, что должен проанализировать данные. Связаться с компетентными людьми. По его словам, он совершил открытие такого значения, что следовало действовать с предельной осторожностью. Но лично мне казалось, что он подхватил малярию.

— Иначе говоря, вы так и не узнали, что он имел в виду?

Тайеб ответил не сразу. Он надолго замолчал, и сразу стало слышно посвистывание кофемашин, звяканье чашек, гул голосов. Наконец он заказал себе еще кофе. Когда он снова заговорил, взгляд его был устремлен в одну точку, словно он рылся в памяти, будя воспоминания:

— Узнал, конечно. Он передо мной не устоял. Речь шла о том, что он якобы нашел свидетельства, полностью меняющие представления о доисторическом периоде существования Американского континента. О том, что человек появился здесь не десять, а триста тысяч лет назад.

— Это значит, что он откопал останки людей протокроманьонской культуры.

Антрополог недоверчиво поднял бровь. Неужели Жанна все-таки палеонтолог?

— Да никакой я не специалист, — поспешила успокоить его она. — Просто почитала кое-что.

— Ну ладно, — кивнул Тайеб. — Он утверждал, что откопал череп подростка, имеющий сходное строение с черепами древнейшего Homo sapiens, найденными на Ближнем Востоке. По его мнению, в этом черепе присутствовали все существенные черты, позволяющие отнести его именно к этой ветви архаичного человечества. То есть такие же существа, что населяли Африку триста тысяч лет назад, жили также и в Аргентине!

Принесли кофе. Сахарница, три кусочка сахару, ложечка…

— Все это физически невозможно, — отчеканил он. — Homo sapiens sapiens появился в Африке. Затем он распространился по Европе и Азии. Позже он добрался до Американского континента, так сказать, пешком, по полоске суши, пересекающей Берингов пролив, в период понижения уровня моря. Точные даты нам неизвестны, однако предполагается, что это произошло от двадцати до тридцати тысяч лет назад. После этого первые люди расселились по всему Американскому континенту. Гипотеза Де Альмейды абсурдна, если только не принять допущение, что в результате неведомых нам климатических явлений Берингово море в другую, гораздо более раннюю эпоху пересохло. Ну, или согласиться с предположением, что люди докроманьонской культуры были умелыми мореплавателями.

— А почему бы и нет?

— Действительно, почему бы и нет. Только нужны доказательства. Но их пока нет. Ни в одном серьезном научном исследовании — ни намека на что-либо подобное.

Таким образом, Даниель Тайеб готов был снять свои возражения против этой гипотезы, но при условии, что ему предоставят солидные научные обоснования.

— Вернемся к раскопкам Де Альмейды.

— Он хотел и в третий раз отправиться туда же. Но ни наша лаборатория, ни Университет Буэнос-Айреса не согласились финансировать его экспедицию.

— Он поехал на собственные средства?

— Именно так. Собирался проверить некоторые факты. И вот вам результат. Он попросту исчез. Бесследно. Сумасшедший, который сам себя принес в жертву бредовой идее.

— Вы предпринимали усилия по его розыску?

— Разумеется. Но где искать? Как и другие ученые, Де Альмейда держал в тайне точное месторасположение своих изыскательских работ. Его след теряется в крошечной деревушке Кампо-Алегре, это в двухстах километрах к северу от Формосы.

— Вы когда-нибудь слышали про Лес мертвецов?

— Нет, никогда. А что это такое?

Жанна решила глотнуть кофе. Теплый. Тайеб задумчиво болтал в чашке ложкой. Казалось, он пытается прочитать в кофейной гуще — нет, не будущее, а как раз прошлое. Она почувствовала — сработал следовательский инстинкт, не иначе, — что может вытянуть из него еще кое-что. Но не успела она раскрыть рта, как ученый заговорил сам:

— Самое странное тут другое. Де Альмейда верил не только в то, что обнаружил следы первого присутствия человека на континенте. Он утверждал, что разыскал корни зла.

— Корни зла?

— Он рассказывал, что раскопал нечто вроде святилища. Больше похоже на место преступления. Там был череп подростка, его скелет, а вокруг — другие останки. Кости, принадлежавшие взрослым людям, примерно сорокалетнего возраста. И с очень странными отметинами. Разбитые, поцарапанные, расколотые кремневым ножом. В общем, сами понимаете.

— Подросток был каннибалом?

— Да. И еще одна деталь. Альмейда якобы сделал анализ ДНК этих костей — что, между нами говоря, само по себе нелепо: на таких древних останках не могло сохраниться генетического материала, но допустим…

Никакого чуда в этом нет, мелькнуло в голове у Жанны, по той простой причине, что кости были не древние, а вполне свежие.

— И результаты анализов показали нечто такое, что просто не укладывается в голове.

— Что же?

— Кости жертв и кости подростка принадлежат к одной и той же генетической группе. Таким образом, наш докроманьонский человек пожирал собственных родственников. Братьев. Отца. Madre Dios! Послушать Альмейду, так они ели друг друга!

Громко свистнула кофемашина.

По-прежнему слышалось звяканье чашек и тарелок. Но оно не могло заглушить голос Феро, пробормотавшего:

— Тотем и табу…