Звезды светят вниз - Сидни Шелдон

– Пока неизвестно. Мистер Адлер находится в госпитале.

– Вылетаю.

* * *

Когда шесть часов спустя Лара вошла в приемный покой госпиталя, навстречу бросился потрясенный Говард Келлер.

– Что, в конце концов, произошло? – Голос ее дрожал от волнения.

– По-видимому, напал грабитель. Мистер Адлер едва успел выйти из «Карнеги-холл». Его обнаружил полицейский патруль, без сознания.

– Что говорят врачи?

– Перерезаны связки. Филипп уже пришел в себя, только очень подавлен.

Бесконечными коридорами они прошли в отдельную палату. Филипп лежал под капельницей.

– Фил... Фил!

Голос доносился из неясной пелены. Филипп раскрыл глаза. Возле кровати стояли Лара и Говард Келлер, фигуры их двоились.

– Что со мной произошло? – Рот его пересох, слова давались с трудом.

– На тебя напали, – сказала Лара, – но не волнуйся, все будет хорошо.

Он шевельнул головой, перевел взгляд на левое запястье. При виде плотной марлевой повязки мгновенно сработала память.

– Нож был очень острым... Глубоко?

– Не знаю, милый. Не волнуйся, сейчас подойдет врач.

– В наши дни врачи творят чудеса, – успокаивающе прогудел из угла Келлер.

На Филиппа неудержимо наваливался сон.

– Я же отдал бумажник... Зачем нужно было уродовать мою руку... – уже почти невнятно пробормотал он. – Зря он... руку...

* * *

Когда через два часа в палату ступил доктор Деннис Стэнтон, выражение его лица объяснило Филиппу все.

– Скажите мне правду, доктор. Я имею на это право.

Хирург вздохнул.

– Боюсь, новости не очень хорошие, мистер Адлер.

– Говорите.

– Перерезаны сухожилия, поэтому кисть останется неподвижной. Повреждены также нервы, здесь и здесь. – На собственном запястье Стэнтон показал, где именно. – Это влечет потерю чувствительности. Первое нервное окончание обслуживало большой, указательный и средний пальцы, второе – всю кисть.

Филипп прикрыл глаза, от отчаяния было трудно дышать. Прошло не менее минуты, прежде чем он смог заставить себя пошевелить языком.

– Другими словами, мне... Я никогда уже не сумею пользоваться левой рукой?

– Да. Благодарите судьбу, что остались живы. Нож грабителя рассек артерию, и вам по идее полагалось истечь кровью. Шов на ране состоит из шестидесяти стежков, сэр.

– Господи, неужели ничего нельзя сделать?

– Кое-что. Можно вживить имплантант, и со временем рука освоит некоторые движения. Подчеркну: весьма ограниченное их количество.

Лучше смерть, подумал Филипп.

– Когда порез начнет заживать, вы будете испытывать мучительную боль, мистер Адлер. Разумеется, вам введут анестетики. Рано или поздно боли прекратятся, гарантирую.

Только не боль, взмолился он в душе. Только не боль!

От кошмара, который ждал впереди, было некуда спастись.

* * *

Через сутки в палату вошел следователь. Детектив старой закалки, в свои шестьдесят лет Сол Манчини видел картины и пострашнее.

– Лейтенант Манчини. Поверьте, мне искренне жаль, мистер Адлер. Уж лучше бы вам сломали ногу, сэр. Я имею в виду...

– Я понял, что вы имеете в виду, – оборвал его Филипп.

Раздался стук в дверь. На пороге возникла фигура Говарда Келлера.

– Лара... не здесь? – При виде незнакомого человека Говард запнулся. – Ради Бога, извините!

– Она где-то рядом, – сказал Филипп. – Говард, это лейтенант Манчини.

Детектив окинул вошедшего пристальным взглядом.

– Ваше лицо кого-то мне напоминает. Мы не встречались?

– Думаю, нет, сэр.

Брови Манчини дрогнули.

– Говард? Не Говард Келлер? Эй, вы же играли в бейсбол! В Чикаго?

– Было, было. Но как вы...

– Я провел один сезон в составе молодежной сборной. До сих пор помню ваши передачи! Тренеры прочили...

– Прочили. Еще раз извините. Дождусь Лару в коридоре. – Келлер вышел.

Манчини вновь повернулся к Филиппу:

– Вы успели рассмотреть нападавшего?

– Белый мужчина крупного телосложения, чуть выше шести футов, возраст – около пятидесяти.

– Сумеете его опознать?

– Да.

Да. То лицо я уже никогда не забуду.

– Мистер Адлер, я мог бы предъявить вам несколько фотоснимков, но, полагаю, это будет пустой тратой времени. Видите ли, вы стали жертвой примитивного уличного грабежа, каких в городе происходит десятки тысяч. Если преступника не берут по горячим следам, его уже не находят. – Манчини вытащил из кармана куртки записную книжку. – Что у вас пропало?

– Бумажник и часы.

– Марка часов?

– «Пьяже».

– Были у них какие-то отличительные особенности? Скажем, гравировка?

Ларин подарок. Конечно!

– Да. На крышке надпись: «Филиппу – от Лары, с любовью».

Следователь записал.

– Мистер Адлер... Поймите, я должен задать этот вопрос. Вам приходилось видеть этого человека раньше?

Филипп удивленно покачал головой.

– Видеть его раньше? Нет. Где?

– Не знаю. – Манчини сунул книжку в карман. – Что ж, посмотрим, что удастся выяснить. Вам здорово повезло, мистер Адлер.

– Неужели? – не скрывая горечи, спросил Филипп.

– Да. В Нью-Йорке орудуют банды громил, на уличный разбой у нас просто не остается времени. Дело в том, что мой босс преклоняется перед вашим талантом. Он поклялся сделать все, чтобы разыскать этого негодяя. Я разошлю описание бумажника и часов всем нашим агентам, они обойдут ломбарды и скупщиков краденого.

– Если его поймают, я получу назад свою левую руку?

– Как вы сказали?

– Нет-нет, не обращайте внимания.

– Всего доброго, мистер Адлер. Поправляйтесь. С вами свяжутся.

* * *

В коридоре Манчини поджидали Лара и Говард Келлер.

– Вы хотели меня видеть, лейтенант? – спросила Лара.

– Да. Всего на пару вопросов. Миссис Адлер, у вашего супруга есть враги?

Она нахмурилась:

– Враги? Но откуда?

– Какой-нибудь коллега, которого извела зависть? Или ревнивый соперник?

– На что вы намекаете? Разве речь идет не об обычном уличном грабеже?