Центр мира - Михаил Кречмар

– Пусть Макс продолжает полагаться на импортную оружейную продукцию, – спокойно отреагировал Зим. – Я не пользуюсь тем оружием, из которого мне до этого не приходилось стрелять. А во-вторых, какая тут на хрен контрабанда? Вышел отлить, гляжу – лежит штука, удивительно похожая на завёрнутую в брезент пушку…

– «Вепрь-супер»? – спросил Максим со знанием дела.

– Естественно. И сто пятьдесят патронов к нему. Вот тебе и пять килограммов неизбежной добавки к основному грузу.

Именно этот карабин, приобретённый «по знакомству» у того же Нурсултана Туганбая, Зим «на всякий случай» переправил в Урумчи на грузовике Кежгельды, укрыв его среди пятнадцати тонн металлолома в кузове, а затем спрятав в россыпи камней в ста пятидесяти метрах от шоссе.

– Зим, а почему мы не взяли в супермаркете палки для горной ходьбы – альпенштоки?

– Потому что на подходе к высокогорью растёт арча. Мы вырежем из неё посохи нужной длины. Арча – можжевельник, крепче железа и не гремит по камням в придачу. Нам вообще надо избегать любых металлических звуков. Вообще, в Белом Безмолвии есть две категории звуков, безошибочно выхватываемых человеческим ухом из общего фона: металлический стук и человеческий голос. Даже далёкий выстрел не обращает на себя такого внимания.

Они приближались к Тянь-Шаню. Только сейчас Макс постиг, насколько велики поднимающиеся перед ними горы. А ведь ему предстоит подниматься на самый верх, в царство солнца и льда!

– Внушает, Максим, да? – произнёс Зимгаевский. – Я не знаю ничего на свете красивее гор. Но горы Азии – это красота первозданная, таким был мир, наверное, до того, как к нему прикоснулся Бог. Американские горы совершенно другие – они тоже потрясающе красивы, но их красота будто бы вышла из рук дизайнера. Ты знаешь, мне достаточно поглядеть на фотографию секунду, и я буду знать, на каком континенте находятся изображённые на ней вершины. Когда-то давно, ещё молодым журналистом, я много побродил по горам.

– Где это было?

– Недалеко отсюда, в Киргизии. Но я никогда не лез на самый верх, ходил в основном адырами. Я одиночка, Максим, но реалист при этом. А для одиночки выходы на вершины могут закончиться не очень здорово. А потом я жил на Охотском побережье – там горы красивые, но совсем невысокие. Две тысячи метров считаются чёрт-те какой высотой. А здесь на двух тысячах ты только начинаешь приближаться к горам.

Автомобиль заехал в ущелье и затрясся по грунтовой дороге.

– Тут можно проехать километров сорок, почти до самой границы снегов, – заметил Чен.

– Нет, нам так далеко не надо, – отозвался Зим. – Достаточно, если ты высадишь нас в устье вот этого ручья, – он повторно указал точку на карте. – Если я не ошибаюсь, точнее если не ошибаются эти ваши кабинетные топики, то отсюда начинается удобный выход на гребень.

– И как скоро ты собираешься его достичь? – поинтересовался Чен.

Они беседовали, словно повторяя давно и наизусть выученный урок.

– Если повезёт, то завтра к вечеру мы остановимся под линией вечного снега. Там мы последний раз воспользуемся нормальными дровами. Потом полезем наверх.

– Туристы поднялись на гребень значительно раньше.

– Так то – туристы. Я вообще стараюсь не лазить в таких местах, где нельзя протопиться самостоятельно и приходится тащить на себе литры горючки.

– А когда ты планируешь оказаться над «Розовыми скалами»?

– Дней через пять. А может – никогда. Уж слишком непохожи эти места на всё то, что приходилось мне встречать раньше.

Они высадились на старой пастушеской стоянке. Под склоном стояла выложенная из дикого камня кошара, на поляне остались коновязь и следы костра.

– Уйгуры? – спросил Чен.

– Ты иногда хоть интересуешься теми, кого приходится сажать в тюрьму? – усмехнулся Зим. – Уйгуры – бахчеводы и жители оазисов. В здешних горах живут киргизы.

– Эй, Зим, – неожиданно окликнул его китаец, – мне кажется, ты прихватил с собой лишнюю куртку!

– Да? – удивлённо откликнулся Александр. – Я что-то и не заметил. Извини. Ну что же, раз уж прихватил, возьму с собой. Там, наверху, наверное, нету супермаркетов.

– Ну ладно, – Чен загадочно улыбнулся. – Подойди-ка сюда!

Зим приблизился.

Неожиданно Чен обнял его. Поглядел внимательно в лицо, похлопал по спине.

– Ступай, Зим. И будь осторожен. Запомни, я не жду, что ты их всех победишь в одиночку. Тебе надо только дать сигнал. Будь осторожен…

Затем сел в автомобиль и уехал.

– Славный китаец, – произнёс Зим.

– Все они славные. Когда спят, – добавил Максим. – Он ведь сейчас обратно в Казахстан двинул. Оттуда они будут готовить налёт на это чёртово кубло. Чтобы можно было сказать: «знать не знаю и ведать не ведаю». Действует там, будто у себя в стране находится.

– Ладно тебе. Сейчас надо твоего экстрасенса найти.

– Он не экстрасенс. Он шаман. Его и искать не надо.

Из-за кошары вышел Хорхой. Он был одет в оливковую ветровку, а в руках держал три свежевырезанных арчовых посоха.

– Здравствуйте.

– Хорхой, вы погоду узнавать умеете? – неожиданно спросил Зим.

Хорхой не обиделся.

– Если вы хотите знать, умею ли я предсказывать погоду, я отвечу – нет. Если вы хотите знать, помешает ли погода вашим планам, я тоже отвечу – не знаю.

Зим пробормотал, что предпочёл бы более определённый ответ.

Затем по его настоянию все извлекли снаряжение из рюкзаков и попытались скомпоновать груз таким образом, чтобы на каждого приходилось равномерное его количество. Вообще, Зимгаевскому очень понравилось снаряжение Хорхоя, а через снаряжение – и сам Хорхой. Во-первых, оно было простым и эффективным. Зим терпеть не мог снаряжения с малофункциональными дополнениями вроде всевозможных шнуровок, карманчиков или петель. Вещи Хорхоя выглядели очень дорогими, но неброскими. Вещи сложили заново, и Алекс на пальцах объяснил своим товарищам, как спланировано начало подъёма.

Первым по овечьей тропе двинулся Спадолин, чуть позже за ним последовал шаман.

Зим немного подождал, оглядывая чёрно-зелёный лес из стройных пирамидальных елей.

«Будь осторожен», – сказал ему при расставании майор китайского КГБ. Но он добавил ещё три слова, которые не слышал никто, кроме Алекса.

«Опасайся своего спутника».