Центр мира - Михаил Кречмар

Чен, и Зим следом за ним, предполагали, что Махмуда со стопроцентной вероятностью удастся определить при сближении: на основании простого здравого смысла им казалось, что человек ростом метр пятьдесят пять сантиметров и весом сто двадцать килограммов – словом, квадратный, как клещ – будет заметен в любом месте улицы, словно включённый светофор.

Не в любом.

Когда Зим заглянул на прилавок, полный свежих яблок и абрикосов, то краем глаза заметил верхушку тюбетейки какого-то грузчика, устроившегося между торговыми рядами. Обычный бедняк на кормном месте большого города. Грузчик завернулся в драный чапан и, судя по всему, подрёмывал. Зим взял в руки абрикос и только тут понял, что попался…

Вместо грязного утомлённого бродяги вдруг вырос низкорослый атлет с плечами чудовищной ширины, который с силой хлопнул Зима по шее. Раздался глухой звон, и Зим, брошенный вперёд ударом нечеловеческой силы, полетел под ноги десятков спешащих по базару людей.

Однако, падая, сумел развернуться, выхватить спрятанный на груди кольт 45-го калибра и трижды выстрелить в нависающую над ним громадину.

Судя по всему, Махмуд был озадачен случившейся несуразицей – по его мнению, поражённый «жалом шершня» человек должен незаметно опуститься вниз, словно при сердечном приступе, а не лететь на торговые ряды, будто сбитый кувалдой. Так бы и произошло, если бы переточенная в стилет отвёртка вошла точно в промежуток между атлантом и мыщелками черепа.

Но сегодня отвёртка встретила в этом месте стальную пластину, замурованную в имитацию кожного покрова, которая искусно облегала шею и выглядела со стороны настоящей живой плотью. Поэтому Зим получил не проникающее ранение, а мощный удар, поваливший его вниз. Только кошачья вёрткость и многолетняя практика, полученные на медвежьих охотах, позволили ему освободить своё оружие и выпустить три пули в несостоявшегося на этот раз убийцу.

Махмуд-палван покачнулся и рухнул на спину. В этот момент базар превратился в адский хаос.

Дико орали две стоявшие за прилавком женщины. Основная масса людей, толпившихся у прилавка, перед которым происходила стрельба, кинулись в разные стороны, сваливая корзины с фруктами, тележки с пирожками, лотки с зеленью и опрокидывая друг друга. Прямо над Зимом вырос низкорослый, круглоголовый, коротко стриженый парень, похожий на уйгура, вырвал пистолет из пальцев Зима, поднял его и выпустил в небо всю обойму.

Даже те, кто ещё колебался, раздираемый желанием убежать и нежеланием бросить товар, больше не сомневались.

Вопли и свалка усиливались.

В этот момент четверо крепких рук ухватили Зима за плечи и поволокли под прилавками, по раздавленным абрикосам, помидорам и винограду в вонючее отверстие какого-то подвального окошка под мелким магазинчиком.

Эти же двое ребят сорвали с Зима всю одежду, окатили его водой из подключённого к какому-то вентилю шланга, сдёрнули с него остатки панциря из металлических пластин, прикрывавшего все жизненно важные части тела, и вместе с одеждой сунули их в пластиковый мешок для мусора.

Зим натянул на себя девственно белую футболку и совершенно новые голубые джинсы и вышел. Он чинно проследовал пару кварталов, а затем отправился на явочную квартиру, номер которой ему второпях сообщил кто-то из группы эвакуации.

Чен ждал на месте.

Он сразу же молча и энергично пожал Зиму руку.

– Вообще-то за такой результат мои подчинённые огребли бы от меня меж ушей, – добродушно произнёс он, – но для «привлечённого сотрудника» ты превзошёл все ожидания.

– Ты хочешь сказать, что он остался жив?

– Нет. Это – нет. Не мог прославленный «орхоянский стрелок» промазать в такого огромного человека с такого короткого расстояния. Мертвее не бывает.

Низкорослый, круглоголовый, коротко стриженый парень, стрелявший на базаре из пистолета, усмехнулся.

– Надо получить снимки тела у казахов в их КНБ. Я бы курсантов по ним учил. Пуля в диафрагму, пуля в середину груди и пуля промеж глаз. В учебниках так не учат. Потому что считается – так нельзя.

– Но в любом случае я бы предпочёл получить его живьём, – сокрушался Чен. – Партия учит, что надо стремиться к совершенствованию.

– Но партия же учит, что любой результат хорош, если это – результат, – сказал «круглоголовый».

– Выражение «отрицательный результат – тоже результат» в китайском языке отсутствует? – с усмешкой спросил Зим.

– А что, отрицательный результат может быть результатом? – парировал Чен.