Хранитель смерти - Тесс Герритсен

Двадцать лет запустения, суровые зимы и поднятие грунта превратили частную дорогу Института Хильцбриха в потрескавшийся асфальт с пробивающимися наружу корнями деревьев. Джейн остановилась у вывески «Владения на продажу» и, размышляя, стоит ли ехать дальше по искореженной дороге, дала передышку своему «Субару». Вход не был завешен цепью, и на территорию мог попасть кто угодно.

Кто угодно мог ждать ее там.

Вытащив свой мобильный, Джейн увидела, что сигнал по-прежнему принимается. Она поразмыслила, стоит ли вызывать небольшое подкрепление из местных полицейских, а потом решила, что эта идея глупа и унизительна. Ей не хотелось, чтобы здешние полицейские хохотали над городской женщиной-детективом, которая не смогла без сопровождения войти в страшный мэнский лес. «Да, детектив, скунсы и дикобразы — смертельно опасны».

Она поехала дальше по дороге.

«Субару», подпрыгивая, двигался по растрескавшемуся дорожному покрытию, а навязчивые ветки кустарников царапали его двери. Опустив окно, Джейн вдыхала запах прошлогодних листьев и влажной земли. Дорога становилась всё ухабистей, и, объезжая рытвины, Джейн начала волноваться, что повредит оси и будет торчать в лесу одна. Эта перспектива беспокоила ее куда больше, чем необходимость прогулки по одной из центральных улиц большого города. Она понимала, что такое город, и знала, как справляться с тамошними опасностями.

Лес же казался чужой территорией.

В конце концов деревья расступились, возникла поляна, и Джейн остановила машину на заросшей парковке. Она вышла из автомобиля и посмотрела на заброшенный Институт Хильцбриха, маячивший впереди. Он выглядел именно так, как должно было выглядеть подобное заведение, — мрачное бетонное строение, чей вид смягчали специально высаженные вокруг кусты, которые постепенно сдавали позиции сорнякам. Джейн вообразила, какое впечатление производило это напоминающее крепость здание на родителей, привозивших сюда своих трудных сыновей. Институт выглядел тем самым местом, где мальчика исправят раз и навсегда, где не будет ни поблажек, ни полумер. Здание обещало ежовые рукавицы и строгие ограничения. Доведенные до отчаяния родители, глядя на крепкий фасад, наверняка обретали надежду.

И вот теперь дом обнаруживал всю бессмысленность их чаяний. Большинство окон были забиты досками. Ветер принес к центральному входу кучки мертвых листьев, а на стенах, в тех местах, где с крыши стекала ржавая вода из засоренных желобов, образовались бурые пятна. Неудивительно, что доктору Хильцбриху не удалось продать эти владения. Здание выглядело чудовищно.

Стоя на территории парковки, Джейн прислушивалась к шуму ветра в листве, к жужжанию насекомых. Однако ничего необычного не услышала, только те звуки, которые обычно раздаются в послеполуденном летнем лесу. Она вытащила ключи, которые одолжил ей доктор Хильцбрих, и направилась к главному входу. Но, увидев дверь, тут же остановилась.

Замок был сломан.

Потянувшись к оружию, Джейн слегка толкнула дверь ногой. Дверь настежь открылась, впуская клинышек света в темные внутренности дома. Направив в помещение луч карманного «Маглайта», Риццоли увидела пол, заваленный пустыми банками из-под пива и окурками. В темноте жужжали мухи. Ее пульс сбился на бешеный галоп, а руки внезапно похолодели. Она учуяла основательную вонь — пахло мертвечиной, чем-то уже разлагающимся.

«Только бы не Джозефина», — пронеслось в голове у Джейн.

Риццоли шагнула в здание, и под ее ботинками захрустело разбитое стекло. Медленно перемещая луч фонарика, Джейн осмотрела помещение и заметила, что стены испещрены рисунками. «Мы с Грегом о5 вместе!» «Кари сосет член!» Обычная чепуха, которую пишут старшие школьники. Джейн двинулась мимо, направляя луч фонарика в дальний угол. Там он и застыл.

На полу, съежившись, лежало что-то темное.

Когда Джейн приблизилась к предмету, вонь разлагающейся плоти стала невыносима. Глядя на мертвого енота, она увидела извивавшихся червяков и вспомнила о бешенстве. Задумалась: а вдруг где-то здесь притаились летучие мыши?

Даваясь от жуткого запаха, Джейн поспешила на улицу, к парковке, по пути она изо всех сил вдыхала воздух, пытаясь очистить легкие. И только остановившись лицом к деревьям, Джейн заметила следы шин. От мощеной парковки бороздки-близнецы тянулись в лес, их четкие отпечатки на мягкой почве прослеживались и дальше. Раздавленные хворостинки и обломанные ветки говорили о том, что растительность повреждена совсем недавно.

Следуя вдоль бороздок, Джейн немного прошлась по лесу — до того места, где следы обрывались: там начиналась узкая тропа, по которой не проехала бы ни одна машина. Прибитая к дереву табличка с названием тропы все еще висела на месте.

КРУГОВОЙ ПУТЬ

Одна из старых прогулочных троп института. По словам доктора Хильцбриха, Брэдли любил гулять. Возможно, много лет назад мальчик бродил и по этой дорожке. При мысли о том, что ей придется ходить по лесу, пульс у Джейн участился. Она поглядела на следы шин. Человек, который был здесь, уже уехал, однако может вернуться в любой момент. Она ощущала тяжесть пистолета на бедре, но все равно рефлекторно ощупала кобуру, чтобы еще раз убедиться — оружие на месте.

Джейн пошла по дорожке, то и дело отклоняясь от курса: в некоторых местах тропа до того заросла, что Риццоли приходилось возвращаться и снова искать ее. Лиственный полог становился все плотнее и едва пропускал солнечный свет. Посмотрев на свой мобильный, она с ужасом обнаружила, что сигнала больше нет. Джейн оглянулась и увидела, что деревья у нее за спиной будто бы сомкнулись. Зато впереди лес, казалось, расступился, и Джейн заметила проникающие сквозь него солнечные лучи.

Она двинулась в сторону опушки, мимо умирающих или уже погибших деревьев, чьи стволы теперь напоминали полые столбы. Внезапно земля стала мягче, и Джейн по щиколотку провалилась в грязь. Вытаскивая ногу, она чуть было не потеряла ботинок. Риццоли с отвращением поглядела на отвороты брюк и подумала: «Ненавижу лес. Ненавижу природу. Я работаю полицейским, а не лесником».

И тут она увидела след — мужской ботинок сорок первого или сорок второго размера.

Казалось, шорохи и писк мошкары стали громче. Джейн заметила и другие следы, уводящие прочь от тропинки, и двинулась по ним, мимо зарослей рогоза. Теперь ей было не важно, что ботинки промокли, а брючины испачканы грязью. Она думала лишь о следах, которые вели в глубь болота. Джейн уже не понимала, где находится основная тропа. Солнце над головой говорило, что день клонится к вечеру, а лес казался до странности тихим. Ни птичьих трелей, ни ветра — только гудение летавших поблизости комаров.

Свернув, следы повели ее вверх, к сухой земле.