Исчезнувший - Джеффри Дивер

— А форма оплаты? — поинтересовалась Сакс.

— Наличными, — сразу отозвались Аусонио и Райм, который после этого добавил: — Он не станет допускать глупых ошибок. Ни в коем случае. Это пустой след. Но по крайней мере мы получили подтверждение, что это наш парень.

Райм поблагодарил полицейских, и Сакс проводила их до двери.

Зазвонил телефон. Междугородный код на определителе показался Райму знакомым, но он так и не вспомнил, откуда звонят.

— Приказываю — ответить на звонок. Алло!

— Здравия желаю, сэр! Это лейтенант Лансинг из полиции штата. Я хочу поговорить с детективом Роландом Беллом. Мне сказали, что это номер его временного командного пункта.

— Привет, Харв! — Белл придвинулся к телефону. — Я здесь. — И тихо пояснил Райму: — Наш связной по делу Констебля из Кантон-Фоллза.

— Мы получили вещдоки, которые вы послали нам сегодня утром, — продолжал Лансинг. — Наши криминалисты сейчас исследуют их. Мы отправили пару детективов поговорить с женой Свенсена — того священника, которого ваши ребята взяли вчера вечером. Она не сообщила ничего полезного, а детективы не нашли в доме ничего, что связывало бы его с Констеблем или с кем-нибудь из «Ассамблеи патриотов».

— Ничего? — вздохнул Белл. — Очень плохо. Я-то считал, что он человек довольно беспечный.

— Возможно, «патриоты» попали туда раньше нас и все вычистили.

— Весьма вероятно. Черт, должно же нам хоть чуточку повезти. Ну ладно, продолжай копать, Харв. Спасибо.

— Мы дадим вам знать, если отыщем что-то новое, Роланд.

Они разъединились.

— Это дело Констебля — такой же крепкий орешек, как и нынешнее. — Белл указал на белые доски.

Во входную дверь снова постучали.

В комнату вошла Кара с большой чашкой кофе. Она выглядела усталой, измученной и словно постаревшей. Очевидно, мистер Бальзак наложил на нее серьезное взыскание за помощь, оказанную Райму и его группе.

Селлитто пустился в рассуждения о новой методике похудания, но его монолог прервал еще один телефонный звонок.

— Линкольн? — сказал мужской голос. — Это Беддинг. Думаю, мы сузили круг до трех гостиниц. Причина задержки в том…

— …что такими ключами пользуются во многих гостиницах длительного проживания, — докончил за него напарник.

— Не говоря уже о тех, которые сдают номера на час и больше. Но это уже совсем другая история.

— Нам пришлось их все проверить. Вот что мы нашли. Вероятно — я говорю, вероятно, — это или «Челси-Лодж», или «Бекман», или… как это называется?

— «Лэнхем армз», — подсказал его напарник.

— Правильно. Только они используют сорок вторую модель этой расцветки. Сейчас мы в «Бекмане» — угол Тридцать четвертой и Пятой. Собираемся начать проверку.

— Что значит начать проверку? — спросил Райм.

— Как бы поточнее сказать? — задумчиво ответил не то Беддинг, не то Сол. — Ключи работают только так, а не иначе.

— Что это значит? — полюбопытствовал Райм.

— Видите ли, считать ключ может только одно замковое устройство. Машина у администратора, наносящая коды на пустую карточку, не прочитает уже нанесенную надпись и не скажет вам, какой это номер.

— Почему? Это же безумие.

— Потому что никому не нужно этого знать.

— Кроме нас, конечно. Поэтому нам придется ходить от одной двери к другой и пробовать каждую по очереди.

— Черт побери! — возмутился Райм.

— Мы тоже так считаем, — отозвался один из детективов.

— Ладно, — сказал Селлитто. — Вам нужны еще люди?

— Нет. У нас ведь только одна карточка, так что больше одной двери за раз не проверишь.

— Привет, джентльмены! — вступил в разговор Белл.

— Привет, Роланд.

— Мы узнали акцент.

— Вы сказали — «Лэнхем армз». Это где?

— Восточная Семьдесят пятая. Возле Лекса.

— Это название мне что-то напоминает, но не пойму что.

— Она следующая в нашем списке.

— После «Бекмана».

— С его шестьсот восьмьюдесятью двумя номерами. Пора за них приниматься.

И близнецы приступили к выполнению своей утомительной задачи.

Компьютер Купера внезапно подал звуковой сигнал — пришло сообщение по электронной почте.

— Это лаборатория ФБР в Вашингтоне… Наконец прислали информацию о медной стружке, найденной в спортивной сумке Кудесника. Полагают, что она от какого-то часового механизма.

— Думаю, часы здесь ни при чем, — сказал Райм. — Явно ни при чем.

— Откуда ты знаешь? — спросил Белл.

— Это детонатор, — мрачно вставила Сакс.

— Именно это я и хотел сказать, — подтвердил Райм.

— От зажигательной бомбы? — Купер кивнул в сторону оставленного вчера Вейром «сувенира» — носового платка, пропитанного бензином.

— Вероятно.

— У него есть запас горючего вещества, и он помешан на огне. Вейр собирается сжечь следующую жертву.

Как это чуть не случилось вчера с ним самим.

Пожар убил этого человека — уничтожил его прежнюю личность, и, убивая кого-то, он чувствует себя лучше; это уменьшает беспокойство, порождаемое в нем гневом.

Время приближается к двенадцати, отметил Райм. Почти полдень… Скоро должна умереть следующая жертва. Но когда это произойдет — в 12.01 или в 16.00? Надо действовать. Нужно найти Вейра до того, как он нанесет новый удар. У них осталось очень мало времени.

Или совсем не осталось.

Но пока на основании имеющихся улик ни к каким выводам прийти нельзя. А день движется бесконечно медленно — как жидкость в капельнице.

В этот момент пришел факс.

— От эксперта по документам из Куинса, — прочитал вслух Купер.

Они развернули газету, которая была в «мазде». Нигде никаких пометок, никаких подчеркиваний. Заголовки Мел перевел на доску.

ИЗ-ЗА ОТКЛЮЧЕНИЯ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА В ТЕЧЕНИЕ ЧЕТЫРЕХ ЧАСОВ БЫЛ ЗАКРЫТ ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК

НЬЮ-ЙОРК ГОТОВИТСЯ К СЪЕЗДУ РЕСПУБЛИКАНЦЕВ

РОДИТЕЛИ ВОЗМУЩЕНЫ ПЛОХОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ ОХРАНЫ В ШКОЛЕ ДЛЯ ДЕВОЧЕК

В ПОНЕДЕЛЬНИК ОТКРЫВАЕТСЯ СУД ПО ОБВИНЕНИЮ «ОПОЛЧЕНЦЕВ» В ЗАГОВОРЕ С ЦЕЛЬЮ УБИЙСТВА

ВОСКРЕСНЫЙ ГАЛА-КОНЦЕРТ В ЧЕСТЬ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

ВЕСЕННЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ДЛЯ ДЕТЕЙ — МАЛЕНЬКИХ И ВЗРОСЛЫХ

ГУБЕРНАТОР И МЭР СОБИРАЮТСЯ ОБСУДИТЬ НОВЫЙ ПЛАН ПО ВЕСТ-САЙДУ

— Один из них очень важен для нас, — сказал Райм. Вот только какой? Нацеливается ли убийца на школу для девочек? Или на гала-концерт? А может, он испытывал какое-то устройство, отключившее свет в полицейском участке? То, что новая важная улика не внесла никакой определенности, еще больше расстроило его.