Исчезнувший - Джеффри Дивер

Убийство и в самом деле было загадочным.

Двойное убийство в безлюдной части острова Рузвельта — расположенной вдоль Ист-Ривер узкой полоски земли с жилыми домами, больницами и таинственными руинами. Поскольку трамвайная линия соединяла обитателей острова с Манхэттеном, где располагалась штаб-квартира Объединенных Наций, здесь жили многие дипломаты и сотрудники ООН.

Здесь и нашли двух убитых молодых дипломатов из балканских стран. Руки у них были связаны за спиной, каждый получил по два выстрела в затылок.

При осмотре места преступления Амелия Сакс обнаружила несколько любопытных вещей: пепел от сигареты, не значившийся ни в федеральной, ни в штатской базе данных по табаку; остатки растения, не характерного для зоны Большого Нью-Йорка, и отпечаток тяжелого чемодана, поставленного на землю и открытого, вероятно, после преступления.

Более всего поражало то, что у обоих отсутствовали ботинки с правой ноги. Обнаружить их поблизости не удалось.

— Оба ботинка правые, Сакс. — Райм сидел перед доской с перечнем улик. — И что же нам с этим делать?

С ответом на сей вопрос пришлось, однако, подождать, поскольку у Сакс зазвонил сотовый телефон. Секретарь капитана Марлоу спрашивала, может ли она подъехать к нему в приемную. С тех пор как закрыли дело Кудесника, а Сакс узнала о происках против нее Виктора Рамоса, прошло уже три дня. Об отстранении от должности пока ничего не было слышно.

— Когда? — спросила Сакс.

— Лучше всего сейчас, — ответила женщина. Разговор закончился.

— Вот оно. — Амелия натянуто улыбнулась. — Надо ехать.

На секунду их взгляды встретились. Райм молча кивнул, и она направилась к двери.

Через полчаса Сакс сидела в кабинете Джеральда Марлоу. Капитан, как всегда, читал бумаги.

— Одну секунду, офицер. — И он продолжил это увлекательное занятие, время от времени делая какие-то пометки.

Нервничая, Сакс кусала губы. Прошло две томительно долгих минуты, после чего она не выдержала:

— Ну хорошо, сэр. Так что же происходит? Он что, отступил?

Марлоу сделал еще одну пометку на бумаге и поднял глаза:

— Кто?

— Рамос. Я имею в виду сержантский экзамен.

И еще один мстительный козел — похотливый коп с итоговых учений.

— Отступил? — Марлоу удивила ее наивность. — Нет, офицер, еще не было случая, чтобы он отступил.

Значит, ее вызвали сюда по другой причине. Марлоу собирается изъять у нее оружие и значок. Она отстранена от должности.

Черт, черт, черт!

Сакс закусила губу.

Закрыв папку, Марлоу смотрел на Амелию отеческим взглядом, и это весьма нервировало ее, наводя на мысль, что наказание будет весьма суровым.

— Таких людей, как Рамос, победить нельзя — по крайней мере на их территории. Вот вы выиграли битву — надели на него наручники. А войну выиграл он. Такие люди всегда выигрывают войну.

— Вы имеете в виду упрямых людей? Мелочных? Алчных?

И снова сказалась бюрократическая привычка, приобретенная капитаном за долгие годы службы на руководящих постах: он промолчал.

— Вы только посмотрите на этот стол. — Он улыбнулся как ни в чем не бывало. Стол был завален бумагами — увесистыми пачками и стопками разного рода папок и докладных. — А ведь работая патрульным, я постоянно жаловался на обилие бумажной работы. — Пытаясь что-то найти, Марлоу быстро просмотрел одну из пачек, но так ничего и не нашел и взялся за другую. Вытащив несколько документов, явно не относящихся к делу, он несколько секунд перебирал их, потом вновь возобновил поиски.

«Да, Стрелок, никогда не подозревала, что мне придется через это пройти».

Но тут охватившие Сакс горечь и разочарование вдруг сменились холодной решимостью. «Значит, вот как они играют? — думала она. — Пусть я погибла, но они тоже пострадают. Рамос и все эти мелкие рамосы еще умоются собственной кровью».

Пора пускать в ход кулаки…

— Вот оно! — воскликнул капитан, отыскав наконец большой конверт с приколотым к нему листком бумаги. Прочитав его, он взглянул на часы в виде рулевого колеса, которые стояли на столе. — Проклятие, времени-то уже сколько! Давайте начнем, офицер. Дайте мне ваш значок.

С болью в сердце Сакс опустила руку в карман.

— И на сколько это?

— На год, офицер, — сказал Марлоу. — Вы уж извините. — Значит, ее отстранили на год, в отчаянии подумала Сакс. Она-то надеялась, что месяца на три, не больше. — Это все, что мне удалось сделать. На год. Да, я просил у вас значок. — Марлоу покачал головой. — Вы уж простите за спешку. С минуты на минуту мне предстоит еще одна встреча. Все эти совещания сводят с ума. Нынешнее посвящено вопросам страхования. Публика полагает, будто мы только ловим преступников, или, скорее, наоборот, что не ловим их. Как бы не так — половину времени приходится заниматься бизнесом. А знаете, как мой отец произносил слово «бизнес»? «Бизинес». БИЗИ-нес.[23]Он знал, что говорил, поскольку тридцать девять лет проработал в «Американ стандард», продавая всякий хлам. Вот и у нас все такая же суета. — Марлоу протянул руку.

Встревоженная Сакс подала ему потертое кожаное портмоне с прикрепленными внутри серебряным значком и удостоверением.

Значок номер пятьдесят восемь восемьдесят пять…

Что же ей теперь делать? Поступить в службу охраны?

За спиной у капитана зазвонил телефон, и он, повернувшись, взял трубку.

— Марлоу слушает… Так точно, сэр… Мы приняли все необходимые меры. — Собеседник, кажется, интересовался делом Эндрю Констебля. Прижав трубку ухом, капитан положил конверт к себе на колени и начал вытаскивать красную нить, которой тот был прошит.

Разговор касался предстоящего суда, новых обвинений против Констебля и прочих деятелей «Ассамблеи патриотов», оперативно-розыскных мероприятий в Кантон-Фоллзе, и Сакс заметила, что Марлоу говорит подчеркнуто уважительным, даже почтительным тоном. Возможно, он разговаривает сейчас с мэром или губернатором штата.

А возможно — с конгрессменом Рамосом.

Все эти игры в политику… Неужели именно к ним сводится работа полиции? Подобные интриги были так чужды натуре Сакс, что, слушая капитана, она впервые всерьез задумалась о том, стоит ли ей вообще быть копом.

Не по ней этот бизи-нес.