Пирог из горького миндаля - Елена Михалкова

Женька выпрямилась и без выражения посмотрела на нее.

– Конечно, правда, – заверил Макар. – Но вам, Женя, не повезло. Вы спрятали кулон не в настоящую шкатулку, а в коробку из-под чая, куда жена Вениамина собирала разнообразную пустяковую бижутерию для подарка детям. Дальше все сложилось самым неудачным для вас образом: кулон получила Яна и наотрез отказалась отдавать его вам. А тут еще и Изольду нашли мертвой! Вы боялись, что кто-нибудь из взрослых узнает камень, который носила Дарницкая, и все вскроется. А потом, это же был ваш трофей! Вы его лихо стянули у старухи и считали, что он должен принадлежать вам.

Здоровяк сделал движение, собираясь встать, и Женька проворно отступила на шаг.

– Я за борщом, – насмешливо успокоил он.

– Вы бы, конечно, рано или поздно просто украли кулон у Яны, – продолжал Илюшин. – Но тут вам не повезло второй раз. Вероника и Яна вернулись с купания и рассказали, что на речке он свалился и утонул.

– А я ведь была уверена, что ты хочешь мне помочь, – тихо сказала Яна.

Странная улыбка искривила Женькины губы.

– В общем, когда вам не удалось достать кулон со дна реки, вы смирились с тем, что он для вас навсегда потерян. И это продолжалось до… Вот тут у меня как раз лакуна. Серега, не стучи половником!

– Да я уже все, – проворчал здоровяк, возвращаясь на место со второй тарелкой супа. – Какая лакуна? Я все пропустил.

– Откуда, Женя, вы узнали, что ваша двоюродная сестра утопила вовсе не камень Изольды? Вероника рассказала?

Женька стояла с той же диковатой усмешкой, не говоря ни слова.

– Или Раиса? – предположил Макар. – Я бы ставил на Раису. Тем летом она увидела, как из-за Пашки Яна свалилась с крыши, и испугалась за внучку. Она надела ей свою иконку в качестве оберега, и эта-то иконка и пропала при купании. Вам стало известно об этом относительно недавно. Вы вполне обоснованно решили, что Яна спрятала свое сокровище где-то в доме. Начали обыскивать комнаты, и тут вам наконец-то повезло – вы наткнулись на Янин тайник. Где он был?

– Под подоконником в библиотеке, – вместо Женьки ответила Яна.

– Была бы у вас лишняя минута, Женя, и никто бы не пострадал. Но в библиотеку вошел Алексей, забрал у вас клад и возвратил хозяйке. Представляю, как вы злились! Никто не понимал ценности этого зеленого стеклышка. Яна снова стала носить его как талисман, и подобраться к кулону стало еще сложнее, чем пятнадцать лет назад. А вы отчаянно нуждаетесь в деньгах, Женя. Работы у вас нет, насчет квартиры, которую вы якобы обязались сдавать ближайшие три месяца, вы соврали. Квартиры ведь тоже не существует. Так, Серега?

– Нету, – подтвердил Бабкин, прихлебывая борщ. – Никакой недвижимости, как я и говорил.

– В конце концов вы прибегли к самому простому способу. Ваше нападение было чистой воды попыткой ограбления. Я понял это, когда вспомнил о расстегнутой кофте. Вы всего лишь собирались снять кулон. Вмешался опять Алексей, и я удивлен, честно говоря, что вы не огрели поленом и его. Дважды сорвать ваши планы! На вашем месте я бы его удавил, честное слово.

Женька наконец разомкнула пересохшие губы.

– Вы ничего не докажете.

– Я и не стану, – удивленно отозвался Макар.

– Может, мне в качестве компенсации тоже огреть ее поленом? – пробасил Сергей. – А то ведь уйдет сейчас безнаказанной!

Несколько секунд Женька не сводила с него блестящих глаз. А затем внезапным стремительным движением швырнула чашку в Илюшина.

Яна не успела даже вскрикнуть. Кофе выплеснулся на пол, а увесистая чашка прилетела бы прямо в лоб Макару, если бы Бабкин с какой-то ленивой грацией не выставил перед ним ладонь. Чашка ударилась о нее, отскочила, протанцевала по столу, свалилась с края и раскололась пополам.

– Это ты зря, – миролюбиво сказал Бабкин, адресуясь Жене, и одним неуловимым движением оказался посреди кухни.

Женька взвизгнула и кинулась прочь. Под аккомпанемент дробного топота громыхнула входная дверь, стаккато шагов в саду прозвучало – и оборвалось с оглушительным хлопком калитки.

– Странная она какая-то, – покачал головой Бабкин.

И присев на корочки, стал вытирать кофейную лужу бумажным полотенцем.