Ганнибал. Восхождение - Томас Харрис

Огромные мягкие хлопья снега падают в недвижимом утреннем воздухе на берега реки Льевр в провинции Квебек в Канаде и ложатся пухом на порог магазина под вывеской "Карибу. Уголок охотника и таксидермиста".

Огромные хлопья, как перья, падают на волосы Ганнибала Лектера, когда он пробирается по лесной дорожке к бревенчатому дому. Магазин открыт. Из него слышна мелодия "О, Канада!", доносящаяся из радиоприемника, установленного в его заднем помещении, за которым вот-вот начнется хоккейный матч школьных команд. На стенах развешаны чучела – охотничьи трофеи. Выше всех висит голова американского лося, ниже, как святые ниже мадонны в Сикстинской капелле, располагаются песец и куропатка, потом олень с грустными глазами, серая рысь и рыжая рысь.

На прилавке стоит поднос со множеством отделений – в нем лежат глаза для будущих чучел. Ганнибал опускает на пол свою сумку и перебирает пальцем эти глаза. Подбирает пару самых бледно-голубых, предназначенных для чучела оленя или почившей в бозе лайки. Ганнибал поднимает их с подноса и кладет рядышком на прилавок.

К нему выходит владелец магазина. Борода Бронюса Гренца теперь почти седая, на висках тоже седина.

– Да? Чем могу служить?

Ганнибал смотрит на него, перебирает глаза на подносе и находит пару, соответствующую ярким карим глазам Гренца.

– Так что вам угодно? – спрашивает Гренц.

– Я приехал забрать голову, – отвечает Ганнибал.

– Которую? Где ваша квитанция?

– Я ее здесь не вижу, на стене.

– Она, видимо, в задней комнате.

У Ганнибала наготове предложение:

– Можно мне туда пройти? Я вам покажу которая.

Ганнибал берет с собой свою сумку. В ней сложены кое-какая одежда, большой мясницкий нож и резиновый фартук с клеймом "Медцентр Джонса Хопкинса".

* * *

Интересно было бы сравнить почтовые поступления Гренца и его адресную книгу со списками разыскиваемых преступников из дивизии СС "Мертвая голова", который британские власти рассылали после войны. У Гренца много корреспондентов в Канаде и Парагвае, есть несколько в Соединенных Штатах. Ганнибал внимательно изучил все доставшиеся ему документы, пока ехал обратно на поезде, наслаждаясь одиночеством в отдельном купе, оплаченном из кассы Гренца.

На обратном пути в Балтимор, где он учился в интернатуре, он сделал остановку в Монреале, откуда отправил голову Гренца почтовой посылкой на адрес одного из корреспондентов таксидермиста, а в качестве обратного адреса указал место жительства другого такого же корреспондента.

Его отнюдь не терзала ярость по отношению к Гренцу. Его теперь больше не терзали такие чувства, как ярость, как не тревожили и былые сновидения. Просто у него выдался свободный день, и убить Гренца было предпочтительнее, нежели кататься на лыжах.

Поезд, покачиваясь, несется на юг, по направлению к Америке, в нем так тепло и удобно на прекрасных рессорах. Это так отличается от его поездки на поезде в Литву, когда он был еще мальчишкой.

Он сделает остановку в Нью-Йорке – в отеле "Карлайл", также за счет Гренца – и сходит в театр. У него уже куплены билеты на "Наберите "М" в случае убийства" и на "Пикник". Он решил, что пойдет на "Пикник", поскольку считает, что на сцене убийство выглядит неубедительно.

Америка поражает его. Такое изобилие тепла и электричества! Такие странные, широкие машины. Лица американцев, открытые, но не невинные, легко читаемые. В свое время – в качестве достойного покровителя искусств и мецената – он воспользуется полученным доступом за сцену, чтобы из-за кулис изучать зрителей, их восторженные лица, сияющие в свете огней рампы, и читать, читать, читать их.

* * *

Упала ночь, и официант вагона-ресторана принес на его столик свечу. Кроваво-красный кларет чуть подрагивал в его бокале в такт движению поезда. Ночью он вдруг проснулся на остановке и услышал, как железнодорожные рабочие сбивают наледи с колес, обдавая их паром из шланга, – пар огромными клубами летел мимо его окна, гонимый ветром. Поезд снова тронулся с легким толчком, а потом мягко скользнул прочь от огней станции, в ночь, пыхтя и покачиваясь, в сторону Америки. Окно очистилось от пара, и он снова мог видеть звезды.