Ночная птица - Брайан Фриман

– Как там девушка? – спросила у Фроста лейтенант Джесс Салседа.

Она посасывала сигарету. Они вдвоем стояли у здания полиции, расположенного в Мишн-Бей у самой воды. Улицу заполонили болельщики «Джайантс», спешившие на дневной матч, который проводился на прибрежном стадионе в двух кварталах от штаба полиции. На парковке напротив пахло поп-корном, хот-догами и пивом. Из динамиков звучал хип-хоп. Погода была пасмурной и холодной, близилась гроза, однако болельщиков это не останавливало.

– Она в больнице, – ответил Фрост. – Я сейчас еду туда, чтобы отвезти ее домой. Врачи нашли в организме следы барбитуратов.

– Сексуальное насилие было? – спросила Джесс.

– Нет.

– Хоть это хорошо.

– Что насчет «Малибу»? – в свою очередь поинтересовался Фрост. – Что сказали криминалисты? Есть какие-нибудь улики?

– О да, масса, – ответила Джесс. – Отпечатки, ДНК… Но бьюсь об заклад, что это приведет нас к хозяину машины, а не к этому типу.

Продолжая курить сигарету, она привалилась спиной к стене. Джесс была невысокой – как минимум на шесть дюймов ниже Фроста, – но очень крепкой и сильной для своей изящной – десятого размера – комплекции. Ей недавно перевалило за сорок; для своих каштановых с золотистым мелированием волос она предпочитала короткую стрижку с длинной челкой, закрывавшей глаза. Слегка загнутый кончик носа совсем не портил ее внешность, однако на круглом лице чрезвычайно редко появлялась улыбка. Джесс всегда пребывала в сердитом настроении. Она сердилась на преступления. На нищету. На мужчин, которые использовали женщин в качестве подвесной груши. И она не могла спокойно относиться ко всему тому, что ей не нравилось в городе. Ее язвительность и прямолинейность постоянно создавали ей проблемы при общении с руководством, однако полицейские, работавшие «на земле», и оперативники знали, что она не ведает страха, и уважали ее «голубую кровь». Джесс работала в полиции с восемнадцати лет, в чем пошла по стопам своего отца, который поступил на работу в полицию в возрасте восемнадцати лет.

– Так чего добивается этот тип? – спросила Джесс. – Каков его план?

– Не знаю.

– Ты говорил, что песня на девушку не подействовала, так? В отличие от остальных…

Фрост кивнул.

– Верно. Этот тип похитил ее и чем-то накачал, но я не могу вычислить его следующие шаги. С Люси он поступил не так, как с другими женщинами, и это очень тревожит меня. Я был бы рад, если б возле нее круглосуточно находился полицейский.

Джесс внимательно посмотрела на него из-под челки.

– Люси?

– Ага.

Она достаточно хорошо знала Фроста, чтобы понимать его с полуслова.

– Тебя с ней связывает что-то личное?

Истон, заколебавшись, перевел взгляд на болельщиков, шедших к стадиону.

– Это не то, что ты думаешь.

Джесс с подозрением посмотрела на затягивавшие небо темные тучи.

– Фрост, сохраняй объективность.

– Не переживай, с ней ничего не случится. Тут отношения совсем другого рода. Во всяком случае, с моей стороны.

– Ну я не собираюсь читать тебе лекции о том, с кем стоит связываться, а с кем нет.

Фрост знал, что она злится на него, но не из-за расследования.

С первого дня знакомства у Истона и Салседы сложились довольно сложные отношения. Джесс не соответствовала представлениям о сногсшибательной красавице, однако была человеком страстным, и Фрост чувствовал это. Они познакомились еще до того, как он стал копом. Джесс расследовала убийство Кейти. Она уговаривала Истона поступить в полицию, так как считала, что силы правопорядка нуждаются в таком взгляде на мир, какой она разглядела у Фроста. Когда тот дал согласие, лейтенант тут же стала опекать его, отдавая ему предпочтение перед старшими офицерами, которым не понравилось, что новичка держат на особом положении. Они решили, что между ними что-то есть, – и не сильно ошиблись.

Прошлой весной, когда Джесс разводилась с мужем – капитаном из отдела спецопераций, – они с Фростом напились и всю ночь провели в постели в мотеле при аэропорте. На следующее утро они проснулись, поняли, что совершили ошибку, и чертыхнулись. Этого мнения они придерживались целый месяц. А потом снова на одну ночь оказались в том же самом мотеле…

С тех пор они старались не хмелеть в компании друг друга. Ни один из них не хотел связывать себя серьезными отношениями, но, словно алкоголики, оба знали, как вкусна может быть запретная рюмка.

– Мне позвонил кое-кто, с кем, как я надеялась, говорить мне больше не придется, – сказала лейтенант Салседа.

– Дай отгадаю. Даррен Ньюман.

– В точку.

– И что же он сказал? – спросил Фрост.

– Что ты вломился в дом, угрожал ему огнестрельным оружием и пялился на титьки его девицы.

– Было не совсем так, – признался Истон.

Джесс хмыкнула.

– Он хочет, чтобы ты держался от него подальше, иначе он засудит наш отдел.

– Да?

– Да, так что держись к нему поближе, – сказала Джесс. – Ты думаешь, все это его рук дело? Думаешь, он и есть Ночная Птица?

– Не знаю. Кусочки мозаики встают на свои места, но реальных улик против него у нас нет.

– Да, он умен, – сказала Джесс.

– Херб до сих пор уверен, что это он убил Меррилин Сомерс.

Лейтенант докурила сигарету до половины и затушила ее о подошву своего сапога.

– Ага, Херб и его команда с самого начала просто заели меня с этим Ньюманом. Они свели меня с другими женщинами, имевшими с ним отношения. Просто не человек, а ходячий кошмар. Жестокое обращение, посягательство, преследование, домогательства… Он постоянно рассыпался в благодарностях родителям. Ты бы слышал, что мне рассказали эти женщины! Жуть. Одна не пришла к нему на свидание, потому что начальник допоздна задержал ее на работе. Когда она вернулась домой, то обнаружила в спальне тропическую рыбину, прибитую к стене пневматическим молотком. Мило, правда? То есть речь идет о типе с полным отсутствием души. У него внутри ничего нет.