Писатель - Александр Молчанов

– Эй, папаша, очнитесь.

Лупоглазый открыл глаза. В глазах двоилось, он не сразу смог сфокусировать взгляд на докторе. Доктор был уже немолодой человек, лысеющий, с большими смешными ушами и тонкими губами. Он был похож на постаревшего ребенка.

– Где я?

– В больнице. Вас сбила машина. Как себя чувствуете?

– Голова болит, – сказал Лупоглазый.

Доктор несколько раз кивнул, как китайский болванчик, и закусил губу.

– Да-да-да, – сказал он, – вот насчет головы-то я и хотел поговорить.

Доктор присел на край каталки и положил на колени снимок. Достал из-за уха папиросу, взял ее за кончик и слегка дунул в нее. Потом положил обратно за ухо.

– Скажите, у вас раньше были головные боли?

– Сейчас болит. Как будто в тиски зажали.

– Это понятно, – поморщился доктор, – еще бы она у вас не болела после того, как вы с грузовиком поцеловались. А раньше? Скажем, в последние несколько месяцев?

– Н… нет.

– Может быть, были какие-нибудь необычные ощущения? Запахи, голоса, может быть, видения.

Лупоглазый покосился на Рыжую девочку, которая стояла слева от доктора и внимательно смотрела на него.

– Расскажи ему про меня, – предложила она.

– Нет, ничего необычного, – сказал Лупоглазый.

Доктор вздохнул.

– Понимаете, какая штука, – сказал он, – в советское время было запрещено сообщать пациентам их диагнозы. Сейчас новые правила. Считается, что человек имеет право знать.

– У меня рак?

– Вот, посмотрите, – доктор показал на снимок черепа, – сначала я думал, что здесь гематома. Но не похоже, ни по плотности, ни по размеру. Это опухоль.

Лупоглазый посмотрел на Рыжую девочку и улыбнулся. Так вот откуда ты взялась. Все эти дни он разговаривал не с призраком, а с опухолью. Она смотрела на него спокойно и серьезно.

– Это точно? – спросил Лупоглазый. – Не может быть ошибки?

– Никто не может ничего гарантировать, – сказал доктор, – нужно отправлять вас в областной онкоцентр, брать анализы. В идеале – долбить вам черепушку и делать биопсию.

Лупоглазый провел рукой по внезапно покрывшемуся потом лицу.

– Сколько у меня есть времени?

– Смотрите, сейчас такая ситуация… – замялся доктор. – Это зависит… Если у вас есть деньги, вы можете поехать за границу. В Германии сейчас хорошая медицина. В Израиле есть врачи. Они могут сделать операцию. Известны случаи. Тогда шансы есть. А здесь…

– А что здесь?

– Химиотерапия. Облучение. Возможно, удастся задержать развитие болезни.

– Насколько?

– До полугода. Может быть, год. Если не будет метастаз. Но это будет… это будет трудный год. Там такое лечение… вам не понравится, короче.

– А если нет?

– Что – нет? – не понял доктор.

– Если ничего не делать.

– Тогда у вас есть месяц или два. Или три. Как повезет. Но дальше состояние будет ухудшаться. Возможно, в какой-то момент вам откажет зрение, слух, руки и ноги.

Лупоглазый усмехнулся.

– Перспектива.

– Вы курите? – спросил доктор и снова достал из-за уха папиросу.

Лупоглазый покачал головой.

– Что бы вы мне посоветовали? – спросил он.

Доктор пожал плечами.

– Я бы советовал завершить все свои дела. И готовиться к неизбежному. Мы все умрем рано или поздно. Но у вас есть преимущество. Вы знаете, когда это случится.

Доктор встал.

– Доктор, у меня страшно болит голова, – сказал Лупоглазый, – можно мне сделать какое-нибудь обезболивающее?

Доктор кивнул.

– У нас постоянная нехватка лекарств. Но для вас мы найдем что-нибудь. Переночуете сегодня здесь, а завтра утром вас выпишут.

– Спасибо.

– Удачи.

Доктор засунул папиросу в рот и ушел, не оглядываясь. Через пару минут пришла сердитая медсестра и сделала Лупоглазому укол морфия. Голова у него болела не так уж и сильно, но ему не хотелось, чтобы Рыжая девочка стояла рядом и смотрела на него. Ему нужно было отдохнуть. Он закрыл глаза.

Итак, у него остался месяц. Его план, его прекрасный продуманный план провалился.