По ту сторону - Инга Андрианова

— Please, be my guide and show me every single sight!

Я с тоской посмотрела на теплую компанию переговорщиков и кротко проблеяла:

— If I could…

— Why not?

Пришлось поведать дорогому гостю о том, что с завтрашнего дня сижу на выставке кондитерских изделий и путеводной звездой его быть не могу.

— I am a great authority on sweets! — промурлыкал валлиец.

* * *

Ангар гудел и колыхался. В воздухе витал горьковатый привкус кофе, от прилавков тянулся вязкий шлейф корицы. Участники раскладывали образцы, оформляли стенды, проверяли готовность своих павильонов. Конкуренты шныряли вдоль прилавков, вынюхивали секреты и переманивали клиентов. Покупатели бродили по залу в поисках товара.

Часы летели шоколадным вихрем, аромат ванили надежно впитывался в поры, оседал на одежде, на волосах, и даже вернувшись домой, я продолжала чувствовать себя гигантской плиткой шоколада…

Уже на пороге Алиса обнюхала меня и потребовала пошлину. Я высыпала весь трофей на стол, и бабка с криками про диатез кинулась рассовывать его по тайникам. Алиса быстро набила карманы, юркнула под стол и зашуршала фантиком. Вскоре оттуда вылетела первая бумажка. Тошка погнала ее по коридору, а через мгновение мы услышали глухой удар о стену.

— Не вписалась! — констатировала Алиса и выкинула следующий фантик.

Я залезла в ванну и почувствовала, как воздух вокруг меня наполнился тягучим ароматом миндаля…

Всю ночь мне снились шоколадные пирамиды, ориентированные на западного потребителя, бисквиты и коржи, залитые глазурью, горы конфет и барханы какао, а над всем этим кондитерским Вавилоном кружил вселенский дракон по имени Гидрогенизация и норовил тяпнуть меня за ухо. Постепенно рокот усилился, карамельная глыба осыпалась мне на грудь, а дракон штопором пошел на таран. Я вынырнула из приторного марева и снова очутилась на кровати: Тошка лежала у меня на груди и тарахтела мне в самое ухо. Урча и подрагивая, она, кажется, наблюдала один из самых занимательных кошачьих снов.

Я поднялась, и Тошка выпустила когти, стараясь уцепиться за пижаму. Мягкий прыжок — и она на полу, как ни в чем не бывало, умывает свою заспанную мордочку.

Стукнула входная дверь, и два глухих удара возвестили о том, что Митька скинул ботинки. Он прошлепал на кухню, и вскоре оттуда донесся шум воды, грохот чайника, шипенье капель о плиту и хаотичное движение стульев.

Тошка бросила умываться и затрусила на звук. Митька тут же начал объяснять ей сложные финансовые схемы, а я повернулась на другой бок и провалилась в очередной корично-гвоздичный сюжет.

Утро встретило студеной синевой, узорами на окнах и хрустальным скрипом ветвей.

На остановке в общем ритме толпа выстукивала дробь. Троллейбус, пыхтя и отдуваясь, полз вверх по улице. Заметив транспорт, народ всколыхнулся, подался вперед, сзади насела грудастая тетка: она навалилась всем телом, уперлась подбородком мне в плечо, наддала пышной грудью. Ноги мои опасно заскользили, я покатилась под колеса, хватая рукой пустоту. «Кажется, все!», — пронеслось в голове, но тут чьи-то руки схватили меня за шубу и под дружный «ах!» выдернули на тротуар.

— Держись! — услышала я рядом, а в следующий миг толпа, давясь и охая, хлынула к дверям. Меня внесло в троллейбус и пришлепнуло к чьей-то мохнатой спине. Совершив кишечный спазм, троллейбус дрогнул, ухнул и тронулся с места. Полуживая, с клочком воротника в зубах, я проехала пять остановок. У метро троллейбус вырвало и, разом опустев, он налегке помчался к Соколу. Матерясь и отплевываясь, я опустилась на скамейку. Молодой человек, проскакал мимо меня, размахивая пуговицей:

— Трофейная! — крикнул он и нырнул в переход, и пуговица, спасшая мне жизнь, уехала с веселым незнакомцем.

Пунцовая от холода, я завалилась в павильон:

— Кофеин внутривенно!

— Откуда ты, деточка? — проворковал Ираклий Самуэлевич — любовь российской кондитерки.

— Из троллейбуса!

Я распахнула шубу, демонстрируя вырванный клок и отсутствие пуговицы.

— Жалко шубу! — завздыхали соседние павильоны.

— Жалко не шубу, жалко мужчин, которые позволяют такой девушке ездить общественным транспортом! — нахмурился Ираклий Самуэлевич.

Я чмокнула его в щеку и побежала в буфет.

Вокруг полным ходом шла подготовка к новому дню. Шоколадницы суетились у прилавков:.

Девочки из Самары украшали стенд и игриво поглядывали на Вовку Кулешова, нашего коммерческого директора, записного красавца, альбатроса и человека…

«Красный Октябрь» винтами выкладывал плитки.

«Бабаевка» расставляла шоколадных зайцев, а «Большевик» — мастерил сладкие домики, похожие на теремки.

Ираклий Самуэлевич обошел свой павильон, сделал несколько замечаний, глянул на часы, взял пальто из рук водителя и зашагал на выход.

Я улыбнулась ему вслед, толкнула Вовку в бок:

— Смотри, тебе «Волжанка» машет. Сгоняй, они конфет дадут…

Похоже, Вовка был не в духе:

— Смотреть не могу на конфеты! Они у меня уже во где сидят!

— А ты не ешь — отдай товарищам, — предложила я.

Вовка явно не спешил на зов самарских шоколадниц. Время шло, а вместе с ним таяли надежды на улов. Я наклонилась к Вовкиному уху:

— Ты их грильяж уже видел?

— Нет, а что?

— Нерядовая продукция! Стоит того, чтобы поднять свой зад и сделать несколько шагов.

Вовка нехотя оторвался от стула:

— Сейчас посмотрим, что там за грильяж!

Минут через двадцать хлынули первые гости. Завидев клиента, Вовка оживился, взбодрился и преобразился. Старик Кулешов отлично знал, что сказочно хорош и бессовестно этим пользовался. Он заводил разговор о погоде, незаметно переводил его в нужное русло, и не дав опомниться, завязывал деловые отношения. Под ревнивые взгляды технологов Вовка баюкал доверчивых клиенток и получал от них все, что хотел.

Моя работа начиналась с полудня, когда продрав глаза, заморский десант выползал на охоту. Большая часть ограничивалась простой разведкой, но были и те, кто серьезно изучал возможности рынка. И те и другие бесцеремонно совали нам брошюры и визитки, коих к концу дня скапливалась целая коробка. Начальство визитки просматривало, полюбившиеся оставляло себе.

Все утро Кулешов наводил мосты, а я пополняла запасы конфет, предчувствуя безбедное новогоднее застолье.

Ровно в час в компании своих восточных друзей явился и Дэннис Фонтанна. Он подхватил меня под руку и увлек за собой. И снова я не ошиблась на его счет — никаким товаром он не интересовался, образцов не смотрел и брошюр не читал — он без умолку рассказывал мне анекдоты и нарезал круги с резвостью арабского скакуна. Антон, завидев наш юбилейный дуэт, покачал головой и при первом же случае устроил мне разнос за самоволку.