По ту сторону - Инга Андрианова

Самая пытка началась в середине июля, когда на прилавки хлынули реки индийского мыла. Его цветочный дух наводнил Москву, окутал горожан, проник под кожу, его тошнотворный дурман пропитал собой воздух и даже листву на деревьях.

Какое-то время от индийской отравы спасало детское мыло, но и оно закончилось на редкость быстро. Пришлось выходить на охоту, на поиски новых запасов.

Атмосфера подземки напоминала ад: переполненные вагоны грохотали по туннелям, затхлый воздух из окон не освежал, а только обдувал наши потные тела, народ задыхался и ненавидел сам себя. И лишь упав без чувств (что пару раз со мной случалось), я могла рассчитывать на сидячее место.

Дефицит торговали обычно с лотка под лучами палящего солнца, давали пять кусков в одни руки. Очередь двигалась медленно, а стоящие передо мной стыдливо прятали глаза, не желая замечать ни меня, ни моей вопиющей беременности.

Наперекор всем диетам я округлялась с каждым днем. Живот мой гордо шествовал отдельно от меня, резвился и вздрагивал в такт увлекательным внутренним процессам. Во мне жило нечто особенное, нечто родное, изменившее мир, развенчавшее серость и ложь. Я пела ему колыбельные, рассказывала сказки и делились планами на будущее. Ребенок учил меня радоваться жизни, смеяться под дождем и плакать под Грига. Малыш знал тайну жизни в темноте, а я делилась с ним всем тем, что окружало нас снаружи. Так вместе мы двигались навстречу волнующему событию, призванному разделить нас и объединить, но уже в другом качестве и в другой реальности. Мы оба с нетерпением ждали момента, когда один из нас сможет видеть, а другой — слепо любить.

Все Митькины, затаив дыхание, ждали наследника. Люся Николаевна нянчилась со мной как с ребенком и внимательно следила за тем, чтобы до родов в нашем доме не появлялось детских вещей. Митька осваивал азы предпринимательства, скупал и бил автомобили. Все лето он учился водить, а к осени рулил уже настолько сносно, что наша последняя машина прожила дольше всех.

Визиты в консультацию все больше походили на пытку: моя инквизиторша изводила меня ежедневным осмотром, пугала больницей и уколами. Она упоенно играла в гестапо, не замечая собственных коллег. Один из них заглянул в мою карту и страшно удивился:

— Не вижу никаких проблем — у твоей пациентки нормальный вес, и набрала-то ничего: за два триместра — три кило.

В ответ мадам лишь едко усмехалась:

— Не переживай, она все наверстает! У нашей девушки прекрасный аппетит!

По дороге домой, я зашла в магазин, накупила кучу книг и объявила свекрови, что рожать буду в ванной. Люся Николаевна немедленно связалась с институтом акушерства, и в тот же день я стала их клиенткой.

Всю неделю в моем доме надрывался телефон. Митька терпеливо объяснял консультации, почему я буду рожать в другом месте, а я впервые ела жареный картофель, грызла соленый огурец и смачно плевала на угрозы озверевшей от бессилия садистки.