Двадцать три - Линвуд Баркли

Да, наблюдалось движение вдоль дороги, прямо у стенки здания. Очень близко к земле. Но кто это, человек? Он что, полз? Может, кто-то был ранен или же пытался подкрасться незаметно?..

Она еще раз перемотала пленку, просмотрела. Да это не один движущийся объект, а целых три или, может, даже четыре.

Еноты!

Джойс рассмеялась. Впервые за долгое время.

Что ж, пора переключить внимание на другую камеру, установленную возле библиотеки. Один угол библиотечного здания попадал в верхний правый квадрат экрана. Дорога делила экран по горизонтали. В верхнем левом углу виднелся лес, ниже – улица, тротуар. Камера была закреплена в верхней части корпуса студенческого общежития – не того, где проживала Лорейн, а того, что находился напротив библиотеки. Здания, где жила Лорейн, видно не было, оно находилось правее, наверное, ярдах в ста.

Ночью библиотека была, разумеется, закрыта и освещалась раз в пять слабее, чем обычно. А большая часть дороги была освещена уличными фонарями.

Джойс начала просмотр с 11.20, и вскоре ее внимание привлекло нечто быстро двигающееся.

Слева на экране возник автомобиль и остановился ровно посередине. Джойс отметила время – 11.41. Водительская дверца отворилась, тут же вспыхнул свет в салоне. И из машины вышел мужчина. В руках он держал что-то квадратное и белое.

Коробку с пиццей. То был доставщик пиццы.

Он двинулся к нижней части экрана и вскоре исчез из виду. Стало быть, направлялся к общежитию, не попавшему в поле зрения камеры? С другой стороны, оказавшись невидимым для камеры, он мог резко свернуть и направиться к зданию, где находилась Лорейн.

Заказывала ли она пиццу? Дакворт просматривал ее телефон. Если б он видел звонок в доставку пиццы, то наверняка бы обратил на это внимание. Но, с другой стороны, она могла заказать пиццу и через свой ноутбук. Или, что тоже вполне возможно…

Так, погоди-ка. Паренек, доставивший пиццу, вернулся. Прошло лишь три минуты. На экране 11.44. Он уселся за руль, резко развернулся на улице и двинулся в том направлении, откуда появился.

Но Джойс записала и это.

В 11.45 – ничего.

В 11.49 – ничего.

В 11.55 – ничего.

В 12.01 – ни… Нет, погодите. А это что такое?

Слева на экран всунулся автомобиль. Всунулся в буквальном смысле этого слова. Были видны бампер и примерно шесть дюймов капота. Автомобиль продвинулся еще немного и остановился.

Трудно было сказать, что это за машина, внедорожник или пикап. Что угодно, только не фургон, это определенно. У фургона капот поднимается вертикально, до заднего стекла.

Джойс нажала на «паузу», смотрела на экран, чуть ли не носом в него уперлась в попытке разобрать, что же это за машина. Но изображение было нечетким, зернистым, да и освещение слабоватым.

И она продолжила просматривать пленку.

Задние фары погасли. На протяжении нескольких секунд не происходило ровным счетом ничего.

А затем слева вспыхнул свет. Секунды на две, не больше. Вспыхнул и погас.

Свет из салона, догадалась она. Кто-то вылез из машины, а затем захлопнул дверцу.

А потом появился и человек.

Он – Джойс сразу поняла, что это мужчина, – быстро обошел переднюю часть автомобиля, перешагнул через бордюрный камень и, продолжая двигаться в том же направлении, вышел за рамки экрана.

Исчез.

Джойс отмотала пленку назад, затем секунд пятнадцать просматривала ее в замедленном режиме. Вот выключились фары. Вспышка света. Мужчина обходит переднюю часть машины.

Пауза.

Ну, что можно о нем сказать? На экране двигалась расплывчатая темная фигура. Без шляпы. Но лица все равно толком не видно, нельзя даже разобрать, черное оно, белое или коричневое. Рост примерно от пяти с половиной до шести футов, и это тоже мало что дает. Так можно описать большую часть мужского населения планеты.

Брюки, пиджак. Иными словами, не голый.

– Черт, – выругалась Джойс непонятно в чей адрес.

Он был там, а потом исчез. Через несколько секунд. На часах было 12.02 ночи.

Джойс внесла в свой блокнот еще несколько записей, затем продолжила просматривать пленку. С трудом удержалась от искушения прокрутить в ускоренном режиме. Взгляд был прикован к непонятному автомобилю. Шли минуты.

В 12.07 появился… бегун.

Джойс была совершенно уверена – это тот самый бегун, которого она видела на пленке с другой камеры. Он возник с правой стороны экрана, пробежал влево и исчез. И вместо того, чтоб бежать по тротуару, двигался прямо посреди проезжей части.

Она снова перекрутила пленку, чтобы как следует его рассмотреть. Похоже, что на нем те же шорты. И из ушей свисают, точно спагетти, два проводка.

Да, это тот самый бегун.

Он пробежал мимо припаркованного автомобиля. Буквально в нескольких футах от него.

Джойс продолжила просмотр пленки. Время подходило к 12.20 ночи, иными словами, к тому моменту, когда, по мнению Дакворта, была убита Лорейн Пламмер.

Но вот уже 12.21.

12.22.

Джойс не отрывала глаз от экрана. Он появился словно из ниоткуда в 12.34 ночи.

Возник в нижней части экрана, обогнул автомобиль.

Свет вспыхнул всего на две секунды, когда он открыл дверь в салон. Уселся за руль, захлопнул дверцу.

Загорелись фары.

Поезжай вперед, мысленно приказала ему Джойс. Поезжай вперед и дай мне как следует разглядеть твою машину.

Машина попятилась и исчезла из виду.

– Мать твою! – выругалась Джойс и с силой грохнула кулаком по столику – так, что монитор содрогнулся.

Она просмотрела пленку до отметки в 1.20, но больше ничего не происходило.

Джойс откинулась на спинку кресла, закинула руки за голову, переплела пальцы и снова выругалась:

– Ах ты, мать твою!

Ей непременно нужно узнать, что за сукин сын сидел за рулем той машины. Но она понимала: его должен был видеть совсем другой человек.

Надо срочно найти этого бегуна.

ТРИДЦАТЬ ДВА

Дакворт

За последние пару недель я несколько раз просматривал папку с делом Оливии Фишер. Основные факты мне были известны, а именно: это была красивая молодая женщина двадцати четырех лет, с темными волосами до плеч и большими ясными глазами. Рост пять футов пять дюймов, вес 132 фунта. Родилась здесь, в городской больнице Промис-Фоллз, здесь же ходила в школу. Никогда не меняла места жительства, хотя такая возможность у нее имелась.

Оливия была помолвлена с Виктором Руни, ему тогда тоже исполнилось двадцать четыре года. Он тоже родился и рос в Промис-Фоллз. Два года посещал колледж Теккерея, потом бросил. Решил, что учеба в колледже – это не для него. И за несколько месяцев до смерти Оливии поступил на работу в городскую пожарную часть. На протяжении нескольких лет сменил не одно рабочее место, чем только не занимался. И работал не только в городе, но и в других местах и в самых разных областях.