Приманка для моего убийцы - Лорет Энн Уайт

Он остановился у воды прямо под ней и забросил удочку, развернув леску вытянутыми овалами. На нем были болотные сапоги и рыбацкий жилет поверх куртки. Бейсболка скрывала лицо.

Словно почувствовав взгляд Тори, рыбак посмотрел вверх.

Она напряглась.

Память подсказала Тори слова, которые она недавно прочла.

«Он снова забросил удочку и позволил приманке дрейфовать, когда почувствовал чужое присутствие. Ощутил, что за ним наблюдают… Он медленно перевел взгляд через плечо. Примерно в пятидесяти ярдах от него в воде стоял мужчина. Он не издал ни единого звука и как будто материализовался из лесной чащи…»

– Прости, я не хотел тебя напугать, – сказал мужчина, подходя по берегу чуть ближе к бельведеру. Тори все еще не видела ни его лица, ни его глаз.

– Интересное чтение? – Он кивком указал на электронную книгу в ее руке.

– Ну… да. – Тори посмотрела на свой домик. С бельведера его не было видно. В горах завыл волк. От этого по коже побежали мурашки. Тори хотела уйти, но мужчина повернулся спиной, перестав обращать на нее внимание, и занялся своей леской. Девочка какое-то время наблюдала за ним. Он забрасывал удочку даже лучше, чем Оливия. Это напоминало балет. Так красивы были круги лески и капли воды, сверкавшие в сумерках, словно бриллианты.

Тори была заинтригована, она забыла о своем страхе, спустилась вниз по узким ступенькам бельведера и подошла чуть ближе к воде, крепко сжимая в руке ридер. Мужчина чуть отодвинулся от нее, уходя дальше по берегу, ближе к деревьям, где снова забросил удочку. Он ждал и наблюдал за приманкой на поверхности воды, его руки не двигались. Снова негромко ухнула сова.

– Я видел тебя в лодке. Ты поймала рыбу, – заговорил рыбак. – Я был на своем понтоне, чуть дальше. Во всяком случае, я думаю, что это была ты.

– Оливия, наш инструктор, поймала рыбу, я только вытащила ее.

– Что ж, вытащить рыбу – это так же сложно, как и поймать ее на крючок.

Он поднял удилище, и леска натянулась. Конец удилища резко согнулся. У Тори сильнее забилось сердце. Она подошла еще ближе, возбуждение забурлило в ней, когда она вспомнила свои собственные ощущения. Из воды выскочила огромная форель и с громким плеском шлепнулась обратно.

– Крупная рыба! – подала голос Тори. – Боец.

Мужчина не произнес ни слова, играя с рыбой. Он отпустил ее поплавать, позволил нырнуть глубже, разрешил подумать, что она в безопасности. Наконец рыба устала, и он вытащил ее. Она лишь слабо трепыхалась.

– Так просто, – пробормотала Тори, не веря своим глазам. – Вы только забросили приманку, и – бам! – рыба поймана.

– Время суток помогает. – Рыболов указал на воду. – Видишь этих насекомых над самой водой? Присмотрись, за ними охотятся летучие мыши.

Тори моргнула, глядя в темноту. Она даже не поняла, что там были летучие мыши. Они напоминали ласточек.

– Это говорит еще и о том, что надвигается холод. Плохая погода.

Мужчина сунул руку в карман, достал серебристый мультитул и ударил форель по голове.

Тори в ужасе смотрела на переставшую шевелиться рыбу.

– Вы убили ее, – прошептала она.

– Точно. Это мой ужин. – Незнакомец сунул пальцы в жабры и вытащил форель из воды. – Человеку нужна еда.

Тори сглотнула.

– Так это твой отец был в лодке вместе с тобой и Оливией? – спросил рыбак.

– Ага.

– Вы часто приезжаете сюда на рыбалку? И всегда обращаетесь к одному и тому же инструктору? Вы хорошо ее знаете? – Задавая вопросы один за другим, он пристально смотрел на Тори, но в темноте она не могла толком рассмотреть его лицо и глаза, прятавшиеся под козырьком бейсболки.

Тори занервничала. Неожиданно стало совсем темно. Она посмотрела вверх, на домик. Оттуда ее не было видно.

– Я подумал, может, мне тоже ее нанять. – Мужчина как будто объяснил причину своих вопросов.

– Мы сюда приехали впервые, – ответила Тори, – и впервые были с Оливией на рыбалке. Моя мама умерла в апреле, а мой папа только что вышел на пенсию, поэтому привез меня сюда. А еще я в школе сожгла учебники одной девочки. – Слова сами сорвались у нее с языка.

Рыбак как будто оживился.

– Соболезную. Это ужасно – так рано потерять мать.

У Тори защипало глаза. Она отвела взгляд. Глупые слезы были всегда так близко, стоило только подумать о матери.

– Не позволяй этому мучить тебя, – негромко заговорил мужчина, голос у него был низким и успокаивающим. – Мне понятно желание причинить кому-нибудь боль, когда тебе самому больно.

Она посмотрела на него.

– А почему бы тебе завтра не прийти к нам в кемпинг, в гости ко мне и моей жене? Я собираюсь закоптить половину этой форели. Ты когда-нибудь пробовала копченую форель?

Тори покачала головой.

– Тогда я тебя угощу. Если ты к нам придешь. – Он медленно улыбнулся, в угасающем свете сверкнули зубы. Мужчина нагнулся, чтобы положить форель в плетеную корзину для рыбы, которую Тори заметила только что. – И чем занимался твой отец? До выхода на пенсию? – поинтересовался рыболов, закрывая крышку корзины.

– Он был копом.

Его голова резко дернулась.

– Конная полиция? Или другие силы?

– Конная полиция. В Ванкувере. Он служил в отделе расследования убийств. А до этого работал в Форт-Тэпли, где я родилась. Еще раньше он был штабным сержантом в Уотт-Лейк.

Что-то изменилось в воздухе. Взгляд незнакомца, казалось, пронзал ее насквозь. Налетел ветер.

Тори вдруг стало холодно.

– Тори!

Папа… Она вздрогнула и быстро спрятала электронную книгу под куртку.

– Тори, где ты?

Отец вышел из-за бельведера и пошел по берегу, тяжело дыша.

– Господи, Тори, как же ты меня напугала… Какого черта ты здесь делаешь?

– Я смотрела, как мужчина удил рыбу.

– Какой мужчина?

Тори обернулась. На берегу никого не было. Только тени, раскачивающиеся на ветру ветки и рябь на воде в том месте, где он стоял. Ее отец начал вглядываться в темноту.

Бом, бом, бом! Взлетела утка, где-то закрякала гагара. Под порывами ветра зашептались на берегу листья.

Отец схватил Тори за руку.

– Идем. Это сигнал к ужину. Представляешь, они до сих пор делают это в ковбойском стиле.

Гейдж пошел по берегу широким шагом, крепко вцепившись пальцами в руку дочери.

– Ой! – Она выдернула руку. – Ты делаешь мне больно.

– Кто был тот мужчина? – сурово спросил отец.

– Не знаю. Просто рыбак. Из кемпинга.