Сломанные девочки - Симона Сент-Джеймс

– Я вас видел. – Он все еще шел за ней, подле ее плеча. У нее возникло странное ощущение его полной беспомощности – при столь явном отсутствии энергетики человек не может быть опасен. Фиона чувствовала, что ей не придется ни убегать, ни кричать. Если сесть в машину и уехать, он исчезнет. Поэтому она целенаправленно шла к парковке. – Ваши рыжие волосы… Нет, я не перепутал. Вы – журналистка, сестра Деб Шеридан, и вы вернулись в Айдлуайлд. Вы что-то ищете, да? Его перестраивают, и вы не можете просто это принять. Поэтому я решил: вы что-то ищете, так? Мне кажется, вы не понимаете, а вот я понимаю.

Фиона повернулась и уставилась на него. Судя по всему, он говорил правду – ту, в которую сам верил.

– Слушайте, – сказала она. – Мне плевать, что вы там, по-вашему, знаете. Отстаньте от меня, не то я позову копов. Что бы вы себе ни придумали, советую вам про это забыть. И про меня тоже.

– Тебе нужны ответы, – сказал Стивен. Он выглядел вменяемым, но Фиона задумалась, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз принимал наркотики. – «Завершенность», так они это называют, да? Терапевты, групповые психологи и так далее. И никто не знает, какая куча херни на тебя обрушилась. – Он смотрел на Фиону, и она видела в глубине его глаз безысходность, безумную боль, которую он заглушал наркотиками. Он показал на себя: – Думаешь, я стал таким, потому что добился завершенности?

У Фионы пересохло во рту.

– О чем вы говорите?

– Ты плохо ищешь, – повторил Стивен. – Я двадцать лет хочу завершить эту историю, как и ты. Но я искал лучше – я нашел тебя.

Она покачала головой:

– Понятия не имею, что все это значит.

– Я знаю это чувство. – Теперь его голос звучал необычайно убедительно, глаза его горели. Он выглядел словно проповедник, вещающий божественную истину. – Ты все время здесь, – он постучал пальцем по виску, – и не можешь выбраться. Просто бегаешь по кругу. Думаешь, думаешь, постоянно, блин, думаешь. Все эти терапевты и психологи, они не понимают. Говорят тебе, чтобы ты записывал свои мысли, проговаривал, рассказывал, вот только ничего не помогает. В итоге я подсел на наркотики, а ты стала ездить в Айдлуайлд.

Каждое его слово ощущалось как удар под дых.

– Вы знали мою сестру? – прохрипела она.

– Нет. Но я желаю смерти Тиму Кристоферу.

– Что… – Она попыталась ухватиться за эти слова и мыслить рационально. – Вы из тех, кто пропагандирует смертную казнь? – В Вермонте она была запрещена.

– Мне плевать на смертную казнь, – ответил Стивен. Глаза у него горели. – Я просто хочу, чтобы он умер. Не за то, что он сделал с твоей сестрой, а за то, что произошло с моей.

В жизни бывают такие моменты, когда все сдвигается с привычных мест, и мир становится шатким, как картинка в детском калейдоскопе за секунду до поворота. Потом все элементы становятся на новые места, и мир собирается заново. Фиона смотрела на незнакомца перед собой, и спокойное портсмутское утро постепенно исчезало, цвета менялись, воздух стал пахнуть по-другому. Все вокруг как будто взлетело вверх, сделало кувырок и снова приземлилось на землю. Сердце Фионы колотилось.

– Кем была ваша сестра? Что с ней сделал Тим?

– Не была, а есть, – резко поправил он ее. – Ее зовут Хелен Элизабет Хейер, она родилась 9 июля 1973 года. Хочешь, я тебя с ней познакомлю?

Голос у Фионы был хриплым, но она не колебалась ни секунды. Слова сорвались с ее губ сами, как бывало всегда, когда в ее крови загорался азарт.

– Да, очень.

– Я припарковался вон там, – сказал Стивен, показывая на дорогу. Он улыбнулся, глядя на ее выражение лица. – А как, по-твоему, я следил за тобой до самого Нью-Гемпшира? Я наркоман, а не бездомный. У меня синий «шевроле». Подъезжай, я тебя подожду.

– Куда мы едем? – спросила Фиона. В висках у нее стучала кровь.

– Назад в Вермонт. Езжай за мной, я покажу дорогу.