Миллионер - Сергей Сергеев

– Ты стала выпивать? Раньше я за тобой этого не замечал.

– Ты вообще многого не знаешь. Я одно время была запойной. Дронов меня вылечил. А сейчас пью редко, только чтобы расслабиться. Боюсь сорваться.

– Тебе вообще лучше о спиртном забыть.

– Тебе, кстати, тоже. У тебя вид нездоровый.

– Договорились. Ведем правильный образ жизни. Итак, начнем с мотивации.

– Все очень просто. Дронов хочет отомстить Крюкову за то, что он легко его сдал. Рюмин с твоей помощью его подставил под статью, а Крюков не стал защищать. И Дронов оказался в тюрьме.

– Но он пошел на сделку с правосудием. Говорят, что сдал счета и левые заначки следствию.

– Кое-что он действительно сдал. Но это не больше двадцати процентов от украденного Крюковым и компанией. А о реальной комнате-сейфе его даже не спрашивали. Они до этого не докопались.

«И никак эту информацию не проверишь. Не пойдешь же к следователю и не спросишь: “Пацан, тебя развели, ты в курсе?”»

– Хорошо. Допустим, что мотив – месть Крюкову.

– Не только. Дронов хочет вернуть хотя бы часть денег.

– Ну и послал бы в эту комнату надежного человека. Раз он смог убежать из-под носа охраны, значит, такие люди у него есть.

– А кто их в гребаный сейф пустит? В инструкции четко прописано, что доступ могут иметь генеральный директор и председатель Наблюдательного совета, которые должны назвать пароль и код. Дронов уже не генеральный директор, хотя в охране есть назначенные им люди и от них он может узнать все изменения кодов. Крюков вообще не при делах – он там никогда не был и не представляет, как это делается. К тому же он трус и никогда в это логово не сунется. Остаешься ты и никто другой! По должности подходишь, пароль и код тебе сообщат. И самое главное – ты сможешь перевести деньги.

– Но охрана внесет меня в журнал учета посещений. Наверняка это предусмотрено.

– Нет там никакого журнала. Кому его показывать?

– Зачем мне рисковать? Ради Дронова?

– Девушка, принесите мне безалкогольный мохито, – попросила Кристина официантку и с интересом посмотрела на своего собеседника, словно хотела сказать: «Ну ты и тормоз!» – Ты хоть представляешь, какая там сумма?

Максимов кивнул. Он не только представлял, а благодаря Рюмину знал точно. Главный консультант тоже лелеял страстное желание стать обладателем этих денег.

– А теперь подели эту сумму надвое: тебе половина и ему половина.

– А если я его обману?

– На кидалу ты не похож. И потом, зачем тебе – найдут и закатают в асфальт. Такими деньгами не шутят.

– Твой интерес?

– Дронов обещал мне двухкомнатную квартиру в Центре. Есть у него в загашнике милое гнездышко.

«Там ты с ним наверняка и спала», – подумал Максимов.

Он уже не испытывал к Кристине физического влечения, но не мог не любоваться девушкой. От волнения она стала еще красивее.

– Ну что, вопросов больше нет? Тебя никто не заставляет, но время не терпит. Дронов спешит – ему нужно делать ноги. Так что придется тебе решать быстрее, дорогой!

– Ты словно упрекаешь меня. Я медленно решаю, по-твоему?

– Очень медленно.

– И в чем это проявляется?

– Долго думал, уходить тебе от своей Кати ко мне или нет. Все – поздно! Поезд ушел! Упустил ты меня.

«Может, оно и к лучшему», – подумал Максимов.

– Мне нужно подумать. Сколько у меня конкретно времени?

– Не больше недели.

* * *

Пожилой, но подтянутый мужчина – с виду отставной военный, проводящий почти все время в дачных заботах, – свернул с Профсоюзной на улицу Вавилова и въехал во двор, где припарковал свою «Ниву». Затем он вышел из автомашины и пешком вернулся на Профсоюзную улицу.

Если бы кто-нибудь наблюдал за ним со стороны, то дачнику можно было только посочувствовать. Найти место для парковки в разгар рабочего дня в этом районе невозможно, и он воспользовался первой подвернувшейся возможностью.

На улице группками стояли и курили банковские клерки.

Почти во всех присутственных местах развернулась борьба с курением, и заядлым приверженцам никотинового зелья приходилось выходить на улицу, чтобы с виноватым, а зимой и замерзшим видом поскорее наглотаться табачного дыма.

Хорошо еще, что выдался теплый и солнечный апрельский день.

Аромат зелени пробивался сквозь испарения автомобилей, робко напоминая, что природа переживает период обновления и уже скоро, совсем скоро наступит долгожданное лето.

«Дачник» прошел мимо самого высокого здания комплекса, где, по его сведениям, в верхней части высокой башни, как в донжоне средневекового замка, ютились высшие руководители Сбербанка. Он даже вошел в холл этого небоскреба и полюбовался мраморными фонтанами, из которых медленно и величаво струились потоки воды, как бы символизируя вечное движение финансовых потоков. «Придумал девиз, но никто из банкиров брать не хочет: “Клиенты – бараны, а банки созданы для того, чтобы их стричь”», – шутил один из друзей «дачника», бывший офицер контрразведки, а ныне начальник службы безопасности коммерческого банка.

Вспомнив эту грубоватую шутку, «дачник» сдержанно улыбнулся, прошел к телефону для посетителей, укрепленному на стене, и сделал вид, что кому-то позвонил. Сам он нигде не работал, предпочитая выполнять разовые поручения состоятельных клиентов, которые решительно не хотели, чтобы их считали баранами и стригли.

Имитировав звонок по внутреннему телефону и заодно посмотрев через стеклянную дверь на улицу, «дачник» вышел из центрального холла, повернул налево и пошел вдоль решетки, отделяющей комплекс зданий от пешеходов и проезжей части.

Признаков слежки не было. Да и откуда ей взяться! Кому нужен заслуженный военный, ведущий скромный образ жизни?

«Дачник» миновал несколько подъездов и вошел в одно из зданий.

Из стеклянного купола, заменяющего крышу, ослепительно сияли солнечные лучи. Яркий свет заполнял все пространство огромного холла. По бокам уходили к крыше галереи офисных помещений. Попасть туда можно было на лифте или по стеклянным лестницам с блестящими металлическими поручнями.

Полюбовавшись этим вдохновляющим видом – «дачник» был большим любителем современного дизайна и даже соорудил похожую лестницу в своем загородном доме, – он пошел в глубь холла и миновал неприметную дверь, ведущую в подземный депозитарий.

Там он предъявил охраннику паспорт на имя Эдуарда Краевского.

Зарегистрировавшись, уверенно открыл решетку-дверь и прошел вдоль длинного депозитария к одной из многочисленных ячеек, из которой извлек светло-серый пластиковый ящик. Уединившись с этим ящиком в закрытой кабинке, он извлек из него продолговатый пакет в коричневой бумаге и поместил его между двумя припасенными заранее газетами, которые достал из внутреннего кармана куртки.