Миллионер - Сергей Сергеев

– Проблемы в последнее время замучили, – все же осмелился туманно намекнуть Крюков. – Хотелось бы выслушать ваши рекомендации.

– Но я не председатель правительства, – возразил Веров.

Глядя на его многозначительное лицо, так и хотелось добавить «пока» или даже «к сожалению».

– Вы близки к руководству, а с новых позиций и сами будете давать прямые указания.

– Указания, – задумчиво повторил Веров и вдруг резко изменил тон. – Как будто вы их выполняете!

«Эге, ненадолго же тебя хватило, – подумал Крюков, услышав знакомые еще с советских времен начальственные интонации. – Лицедей из тебя неважный. Давай переходи к делу».

– Вот я и говорю, что в работе «Интер-Полюса» в последнее время возникли серьезные проблемы.

– А вы сами в этих проблемах виноваты. – В высказываниях Верова зазвучали уже обвинительные нотки.

«Интересно, из него амбиции сами прут или он специально нагнетает, чтобы проверить меня на прочность?» Крюкова не испугала появившаяся в тоне Верова резкость. Он в принципе был готов к худшему развитию событий. Можно было бы, конечно, еще поиграть, изображая из себя наивного и испуганного «лопуха», но стоит ли!

Если Веров так примитивно строит свой образ, значит, драматических способностей своего собеседника он не оценит и любая игра вообще бессмысленна.

– Простите, не понял, в чем я виноват? – громко и четко спросил Крюков.

– Нехорошо, Николай Семенович! Мы считаем, что ваша компания относится к элите российского бизнеса, создаем условия для привлечения инвестиций, а вы занимаетесь неблаговидной деятельностью.

– И в чем же я конкретно провинился?

– Ваши публичные заявления ставят под сомнение экономические планы правительства. Вы не верите в поставленные цели и предложенные решения. Как это расценивать? Что это? Откровенная оппозиция или просто непонимание политики государства?

«Старый прием! „Вы уже не пьете коньяк по утрам?“ Скажешь, что да, значит, пил. Нет – еще хуже. Дескать, пил коньяк по утрам и продолжаю пить».

– Вы, вероятно, имеете в виду мое интервью скандально известному журналисту Сударову? Произошло недоразумение. Мои высказывания грубо подтасованы. Я намерен подать на Сударова в суд, – для убедительности приврал Крюков, который справедливо считал, что судебная тяжба ничего не даст и даже ухудшит ситуацию.

– Николай Семенович, вы же опытный человек. Понимаете, что прежде чем затронуть эту болезненную тему, я все проверил. К тому же наша беседа – не моя личная инициатива. На самом верху недовольны вашими высказываниями.

– Ничего криминального я не говорил.

– Ой ли! А что вас вынуждают дать взятку за объединение с Промысловым, тоже не говорили? «Делиться надо» – ваши слова?

– Это было сказано в общем контексте – в рамках обсуждения борьбы с коррупцией, – заметил Крюков и сам почувствовал, что его оправдания звучат натужно и неубедительно.

«Ну и сука этот Сударов! Качественно подставил, ничего не скажешь!»

– И кто, позвольте поинтересоваться, вымогает у вас деньги или акции за сделку с Промысловым? Назовите конкретные имена. Мы их накажем, – иезуитски продолжал разматывать тему Веров.

– Таких фактов у меня нет, – признал Крюков.

– Ну и что теперь делать государству? Разрешить объединение компаний будет равносильно признанию, что ваши намеки на коррупцию не лишены оснований и высшие должностные лица получили взятку. Отказать – выставить вас в роли борца за справедливость. Дескать, вы отказались платить и поэтому пострадали. – Веров испытующе посмотрел на Крюкова и замолчал.

«Ждет, чтобы я ответил. Не хочет подсказывать. На нервы давит. Откуда только он этих приемов набрался? Партийные инквизиторы – дети по сравнению с этими молодыми умельцами».

Однако изощренные удары Верова попадали мимо цели. Крюков догадывался, что никаких указаний на разборку с «Интер-Полюсом» Веров не получал. В крайнем случае формальное одобрение – не больше. Сейчас это предположение крепло и превращалось в твердую уверенность. В словах Верова звучала личная увлеченность. Если бы он выполнял указания сверху, этой страстности не было бы – разговор мог быть и более жестким, но сухим и безликим. Сидел бы он с мелкоозабоченным лицом и изрекал банальности. А тут – гримасы, ужимки и прыжки.

«Не понимаешь, голубчик, что ты все равно себя выдашь – жестом, интонацией, взглядом. По-любому раскроешься и никуда не денешься!» – уже без внутреннего протеста, снисходительно и даже с отеческой симпатией подумал Крюков.

– Не вижу никаких проблем. Я готов пойти навстречу любым требованиям и пожеланиям государства в обмен на понимание и поддержку планов объединения двух компаний. Позиция Промыслова также известна – отдаст свою корпорацию в государственную собственность по первому требованию.

– Так уж и отдаст?.. Делите его высказывания как минимум на десять. Его лихость понятна – права собственности сомнительны. Предприятия он получил в результате залоговых аукционов, ведь так?

Крюков в знак согласия кивнул. Он сам критически относился к тому, как Промыслов умыкнул лучшие предприятия, и возразить было нечего.

– Признаете, – удовлетворенно сказал Веров, – а залоговые аукционы официально осуждены как мошенничество. Посмотрите заключение Счетной палаты – там все изложено. Раздербанили государственную собственность, а сейчас готовы ее вернуть. Во-первых, все это пустые обещания. Никто так просто со своей собственностью не расстанется. А во-вторых, возникает законный вопрос – попользовались, заработали, а кто компенсирует государству недополученную прибыль? Промыслов? Он об этом как раз помалкивает. Пусть скажет «спасибо», если его не привлекут к уголовной ответственности. Так что на Промыслова не ссылайтесь!

«Ну да. Только на тебя можно ссылаться, урод!»

– Но Промыслова вы в оппозиционной деятельности не обвиняете, а меня уже в диссиденты записали, – уточнил Крюков.

В последнее время слово «диссидент» утратило значение борца за демократию и права человека и вновь обрело ругательный смысл – еще более негативный, чем в советское время, когда оно имело некий романтический ореол. Веров это хорошо понимал и тут же поспешил откреститься от обвинений Крюкова в самых жутких, по их общему восприятию, грехах.

– Никто вас в диссидентстве не обвинял. Не нужно преувеличивать! Но вы же признали, что в компании кризис управления. В общем, прежде чем заключать сделку с Промысловым, вам нужно крепко подумать: два тонущих корабля, если их связать вместе, плавучесть не увеличат. Так и пойдут ко дну камнем, а заодно утопят и свои команды.

«Опять угрожает! Его больше всего не устраивает слияние „Интер-Полюса“ с корпорацией Промыслова – вот в чем дело. С объединенной компанией будет труднее справиться, – размышлял Крюков. – Но кому справиться? Государству с укрупненной компанией даже удобнее – проще контролировать. И в случае захвата тоже проблем меньше. Вот еще одно подтверждение, что этот молодой прохиндей имеет личный интерес».