Женщина в окне - А. Дж. Финн

Ее научили так говорить. Но звучит это недружелюбно.

– Почему?

Глупый вопрос.

– Не имею представления, мэ-эм.

– Вы не могли бы соединить меня с его офисом?

– Как я сказала, его…

– Я имею в виду – с его прежним офисом.

– Это в Бостоне.

У некоторых молодых женщин есть манера повышать голос в конце каждой фразы. Непонятно, вопрос это или утверждение.

– Да, с бостонским…

– Соединяю.

Музыкальная пауза – ноктюрн Шопена. Год назад я могла бы сказать, какой именно. Нет, не отвлекайся. Думай. С вином будет легче.

На той стороне сквера женщина пропадает из поля зрения. Интересно, она разговаривает с Алистером? Жаль, я не могу читать по губам. Жаль…

– «Аткинсон». – На этот раз мужской голос.

– Мне нужен Алистер Рассел.

Моментальный ответ:

– Боюсь, мистер Рассел…

– Знаю, он больше у вас не работает, но я хотела бы поговорить с его заместителем. Бывшим заместителем. По личному делу.

Через мгновение секретарь произносит:

– Могу соединить вас с его отделением.

– Это было бы…

Снова ручейком рассыпаются звуки фортепиано. Думаю, номер семнадцать, си мажор. Или номер три? Или номер девять? Когда-то я это знала.

Надо сосредоточиться. Я встряхиваю головой и плечами, как мокрая собака.

– Привет, это Алекс.

Голос тонкий, высокий. Все же мужской, полагаю, хотя уверенности нет, да и имя тут не поможет.

– Это… – Нужно представиться. Пропустила ход. – Алекс. Я тоже Алекс.

Господи. Лучше придумать не могла.

Если существует тайное рукопожатие, которым могли бы обменяться тезки, то этот Алекс не спешит протянуть руку.

– Чем могу вам помочь?

– Ну, я давний друг Алистера, мистера Рассела, и пыталась найти его в нью-йоркском офисе, но он уволился из компании.

– Верно.

– Вы его…

Помощник? Секретарь?

– Помощник.

– А-а. Что ж, мне хотелось бы кое-что уточнить. Когда он уволился?

Сопение.

– Четыре недели назад. Нет, пять.

– Это очень странно, – говорю я. – Мы так радовались за него, что он переехал в Нью-Йорк.

– Знаете… – говорит Алекс, и я чувствую, как его или ее голос разогревается, подобно мотору, набирающему обороты. Сейчас мне расскажут сплетню. – До своего переезда в Нью-Йорк он не собирался искать другую работу. Он был настроен на то, чтобы оставаться в компании. Они с женой купили дом, и все такое.

– Правда?

– Да. Большой дом в Гарлеме. Иногда стоит порыться в Интернете…

Стал бы мужчина так смаковать перешептывания за спиной? Наверное, Алекс – женщина. Какая же я сексистка.

– Не знаю, что случилось. Вряд ли он нашел другое место. В любом случае он сможет рассказать вам больше, чем я. – Чихание. – Извините. Простуда. Откуда вы его знаете?

– Алистера?

– Да.

– О-о, мы старые друзья по колледжу.

– Учились в Дартмуте?

– Верно. – Названия-то я не помнила. – Так он… Простите за выражение, сам ушел или его «ушли»?

– Не знаю. Вам придется выяснить, что у него пошло не так. Все это весьма таинственно.

– Я спрошу у него.

– Он всем здесь нравился, – говорит Алекс. – Такой хороший парень! Не могу поверить, что его уволили, или что-то в этом роде.

Я сочувственно хмыкаю:

– У меня есть к вам один вопрос насчет его жены.

– Джейн. – Алекс хлюпает носом.

– Я никогда ее не видела. Алистер склонен к раздельному мышлению. – Я говорю как психиатр. Надеюсь, Алекс этого не заметит. – Я бы хотела преподнести его жене небольшой подарок по случаю переезда в Нью-Йорк, но не знаю, что она любит.

Шмыганье.

– Я подумывала о шарфе, правда, не знаю, какие цвета ей нравятся. – Я сглатываю. Звучит неубедительно. – Понимаю, это звучит неубедительно.

– Суть в том, – произносит Алекс упавшим голосом, – что я тоже никогда ее не встречала.

Ну что ж. Может быть, у Алистера действительно раздельное мышление. Какой я хороший психиатр.

– Потому что у него, безусловно, раздельное мышление! – продолжает Алекс. – Это точно.

– О да! – соглашаюсь я.

– Я работала у него почти полгода и ни разу не видела ее. Только их ребенка.

– Итана.

– Да. Милый мальчик. Немного робкий. Вы видели его?

– Очень давно.

– Приятный мальчик. Однажды он зашел к нам в офис, чтобы вместе с отцом поехать на игру «Бостон Брюинз».

– Значит, вы не можете мне ничего рассказать о Джейн? – напоминаю я.

– Нет. О-о, но вы хотели узнать, как она выглядит, да?

– Да.

– Полагаю, в офисе есть ее фотография.

– Фотография?

– У нас стоит коробка с вещами Алистера, которую надо было отослать в Нью-Йорк. Теперь не знаем, что с ней делать. – Шмыгает носом и кашляет. – Пойду посмотрю.

Слышу стук, царапанье, когда Алекс кладет трубку на стол. На этот раз никакого Шопена. Кусаю губы, смотрю в окно. Та женщина сейчас в кухне, что-то ищет в морозилке. На миг перед моим внутренним взором мелькает безумное видение: в морозилке спрятано застывшее тело Джейн, ее яркие глаза заиндевели.

Царапанье трубки.

– Она передо мной, – сообщает Алекс. – Я имею в виду фото.

У меня перехватывает дыхание.

– У нее темные волосы и светлая кожа.

Я перевожу дух. Они обе темноволосые и светлокожие, Джейн и самозванка. Неинформативно. Но про комплекцию спрашивать нельзя.

– Ладно, хорошо, – говорю я. – Что-то еще? Знаете что – вы не могли бы отсканировать фотографию и прислать ее мне?

Пауза. Наблюдаю, как женщина на той стороне сквера закрывает дверцу морозилки и выходит.

– Я дам вам адрес своей электронной почты, – уговариваю я.

Молчание. Затем Алекс произносит:

– По вашим словам, вы друг…

– Алистера. Да.

– Знаете, боюсь, мне не следует никому сообщать эти персональные данные. Попросите об этом его самого. – На этот раз никакого шмыганья. – Вы сказали, вас зовут Алекс?

– Да.

– Алекс, а фамилия?