Ганнибал. Восхождение - Томас Харрис

Этот мальчишка убил Дортлиха. Милко вспомнил, что Дортлих однажды врезал ему по зубам таким же ломиком, спрятанным в рукаве, и сломал ему зуб, когда Милко пытался закурить. "Scheisskopf[71], тебе надо было убраться оттуда вместе с остальными", – сказал он, обращаясь к Дортлиху, где бы тот сейчас ни был. В аду скорее всего.

Милко пересек улицу, неся в руках лестницу и, как прикрытие, сверток с завтраком, и нырнул в тень живой изгороди возле здания медицинского факультета. Поставив ногу на первую ступеньку, он пробормотал: "В гроб эту ферму!" Он всегда повторял эти слова как мантру, когда шел на дело – с тех самых пор, как сбежал из дому, едва ему исполнилось двенадцать.

Ганнибал покончил с введением синей контрастной жидкости в вены и зарисовал результат своей работы цветными карандашами на планшете, установленном рядом с трупом, то и дело посматривая на легкое, заспиртованное в банке из анатомического музея. Несколько листов бумаги, закрепленных на планшете, зашевелились от сквозняка и снова легли на место. Ганнибал поднял взгляд от рисунка, посмотрел в конец коридора, откуда прилетел сквозняк, и закончил раскрашивать вену.

Милко притворил за собой окно анатомического музея, снял ботинки и в одних носках крадучись пошел между стеклянными витринами. Прошел мимо шкафов с системой пищеварения и остановился возле огромной пары ног, заспиртованных в большом баллоне. Света едва хватало, чтобы двигаться. Не стоит стрелять здесь, еще разобьешь что-нибудь, и все разольется. Он поднял воротник, прикрываясь от сквозняка, дувшего ему сзади в шею. Потом потихоньку высунул нос из-за угла в коридор, глядя прямо вперед и стараясь, чтобы ухо не слишком высовывалось.

У Ганнибала, нависшего над планшетом, широко раздулись ноздри, и свет лампы красным огоньком отразился в его глазах.

Глядя в конец коридора и сквозь дверь лаборатории, Милко видел спину Ганнибала, работающего с трупом и держащего в руке большой шприц с контрастной жидкостью. Стрелять отсюда было далековато, а толстый глушитель закрывал мушку пистолета. Только бы его не спугнуть, а то гоняйся потом за ним, сшибая по пути мебель и все прочее. Господь один ведает, что тут может на тебя вылиться, какая-нибудь мерзкая жидкость...

Милко собрался с духом, как обычно делают люди перед тем, как убить.

Ганнибал исчез из виду, и Милко видел только его руку на планшете, рисующую, рисующую, что-то стирающую.

Внезапно Ганнибал положил карандаш, вышел в коридор и включил свет. Милко отскочил назад в музей, но потом свет погас. Милко выглянул из-за дверного косяка. Ганнибал работал с укрытым простыней телом.

Милко услышал звук секционной пилы. Когда он выглянул снова, Ганнибала видно не было. Снова рисует. Ну и хрен с ним. Надо просто войти и застрелить его. И еще сказать, чтобы передал привет Дортлиху, когда попадет в ад. Снова по коридору, длинными шагами, в одних носках, неслышно по каменному полу, все время следя за рукой, рисующей на планшете. Милко поднял пистолет, шагнул сквозь дверь и увидел руку и рукав, лабораторный халат, свернутый на стуле, – а где же он сам?! – и тут Ганнибал приблизился к нему сзади и всадил иглу наполненного спиртом шприца Милко в шею, подхватив его, когда ноги под ним подломились, а глаза закатились, и опустил его на пол.

Первым делом все привести в порядок. Ганнибал положил отрезанную от трупа руку на место и прикрепил ее несколькими быстрыми стежками за кожу. "Извините меня, – сказал он. – Я добавлю слова благодарности к вашему письму".

* * *

Весь как в огне, кашляя, чувствуя на лице ледяной холод, Милко пришел в сознание. Комната вертелась перед глазами, потом немного успокоилась. Он стал облизывать губы и отплевываться. По лицу текла вода.

Ганнибал поставил кувшин с холодной водой на край резервуара с формалином и уселся рядом, явно намереваясь поговорить. На Милко была надета цепная "упряжь" для покойников. Он был по шею погружен в раствор формалина. Остальные обитатели резервуара собрались рядом с ним и изучали его затуманенными от бальзамирующей жидкости глазами, и он отпихнул от себя их скукоженные руки.

Ганнибал изучил содержимое бумажника Милко. Достал из собственного кармана солдатский медальон и положил его рядом с удостоверением личности Милко на край резервуара.

– Так, Жигмас Милко. Добрый вечер.

Милко закашлялся и задергался.

– Мы говорили про вас. Я привез вам деньги. Отступные. Мы хотим, чтобы вы взяли деньги. Я привез их. Давайте я вас туда отведу.

– Великолепный план, как мне кажется. Вы убили столько людей, Милко. Гораздо больше, чем плавает здесь. Вы ощущаете их рядом с собой? Вон там, возле ваших ног – ребенок, погибший при пожаре. Старше, чем моя сестра, и наполовину поджаренный.

– Не понимаю, чего вы хотите.

Ганнибал натянул резиновую перчатку.

– Хочу услышать, что вы можете сказать о том, как съели мою сестру.

– Я не ел!

Ганнибал надавил Милко на голову и погрузил его в формалин. Через довольно долгий промежуток времени он вытащил его обратно, полил ему на лицо водой, промыв глаза.

– Больше так не говорите, – сказал Ганнибал.

– Нам всем было плохо, очень плохо, – забормотал Милко, как только смог говорить. – Руки замерзали, ноги гнили. Что бы мы тогда ни делали, мы это сделали, чтоб выжить. Грутас очень быстро сработал, она даже не... а вас мы оставили в живых, мы...

– Где Грутас?

– Если я вам скажу, вы позволите мне отвести вас, чтобы забрать деньги? Там много, в долларах. И еще можно получить деньги, много денег, мы ж можем их шантажировать тем, что я знаю, а вы будете свидетелем...

– Где Гренц?

– В Канаде.

– Правильно. Наконец-то вы сказали правду. Где Грутас?

– У него дом в Мийи-ле-Форе.

– Какая у него теперь фамилия?

– Он работает в фирме "Сатраг инкорпорейтед".

– Он продал мои картины?

– Только один раз, чтобы закупить кучу морфия, не больше. Мы можем получить их назад.

– Вы пробовали блюда в ресторане Кольнаса? Пломбир у него неплохой.

– У меня деньги в грузовике.

– Последнее слово будет? Прощальная речь?

Милко открыл было рот, хотел что-то сказать, но Ганнибал с грохотом захлопнул тяжелую крышку. Между крышкой и поверхностью формалина оставалось меньше дюйма воздушного пространства. Он вышел из комнаты. Милко бился головой о крышку, как лобстер в кастрюле. Ганнибал закрыл за собой дверь, и резиновые уплотнители противно взвизгнули, соприкоснувшись с крашеной поверхностью дверной коробки.

* * *

Инспектор Попиль стоял возле рабочего стола Ганнибала, разглядывая рисунок.