Белые тела - Джейн Робинс

Ее письма были примерно одного содержания. «Я сделала все, о чем мы договаривались. Теперь твоя очередь» или «Калли, ты должна выполнить свою часть сделки. Нам нужно обсудить детали» или «Не игнорируй меня. Ты должна действовать сейчас… Не забывай, Белль хотела этого».

Я «должна» то, я «должна» се. Она еще не предложила ничего, что могло бы указывать на ее или мою вину, но смысл ее слов до того прозрачен, мне было так дурно, что я думала, меня стошнит. Ее требования ужасны, и все же я осознала, что ожидала такого исхода с того самого момента, когда узнала о смерти Феликса, и всю дорогу меня, как болезнь, не покидало отравляющее знание, что Скарлет постарается извлечь выгоду из этой чудовищной трагедии. И вот теперь мне отчаянно хотелось заставить ее молчать, отделить ее от себя, отдалиться.

Черт возьми, – написала я. – Я тебе не верю. Ты больная. Я не хочу больше тебя слушать. Держись от меня подальше.

Она ответила сразу же:

– Смешная ты, Калли. Какие еще тебе нужны доказательства. Кстати, передай мои соболезнования твоей несчастной сестре. Сочувствую ее утрате. В то же время давай надеяться, что теперь ваша жизнь, и ее, и твоя, сможет вернуться в мирное русло.

– Даже не говори о моей сестре! Ты больная стерва!

– Вся страна говорит о ней, нравится тебе это или нет. Ты заходила в интернет? Завтра об этом напишут все газеты.

– Ты, пиявка, сосешь мою кровь в такой тяжелый момент. Я тебе уже сказала, я не верю ни единому твоему слову, так что отвали уже, сгинь.

– Ты там давай не кипятись! Напиши мне свой адрес, нужно прислать тебе кое-что.

– Нет!

Я захлопнула крышку ноутбука, чувствуя отвращение к Скарлет и к себе за то, что вообще с ней связалась. Ощущение, что весь этот ужас случился из-за слабости моего характера, из-за того, что я поддалась, пошла на поводу у такой сильной и властной личности, как Скарлет. Стараясь успокоиться, я пошла на кухню и разогрела себе курицу тикка масала^[17], вернулась в спальню и ела, пытаясь вернуться в нормальное состояние. Обычный человек ест обычный ужин. Посмотрела на сад, спутанные заросли сорняков, на железную дорогу вдали, подумала о поездах, которые спешно проезжают мимо моего дома, забитые жителями пригорода, едущими то в свои офисы, залитые искусственным светом, то обратно по домам. Они, эти тысячи странствующих работников, казались такими далекими от меня, и я завидовала им. Как это обычно и случалось, мои мысли плавно перетекли к Уилфу. Как бы мне хотелось рассказать ему все про Белль и Скарлет, про controllingmen и смерть Феликса! Я даже представляю, что он здесь, в моей постели, я могла бы потеряться в нем, забыть и себя, и ужасы своей жизни. Я все думала о нем с теплом и сожалением: и когда доедала курицу, и когда ела банан, и когда сделала то, чего делать не собиралась – снова открыла ноутбук и набрала в поисковике имя Тильды.

На меня тут же обрушился поток информации. Фотографии «несчастной Тильды Фэрроу», скорбящей по американскому банкиру Феликсу Норбергу, который успел побыть ее мужем всего пару недель. На большинстве фотографий Тильда стоит на крыльце на Керзон-стрит в белой рубашке Феликса, волосы закрывают лицо наполовину, положение тела выдает слабость и смотрится по-своему красиво, она похожа на истощенных девушек-моделей. Некоторые сайты отыскали даже фотографию Феликса, он на ней на себя не похож – это портретная съемка в студии, и кажется, что в ней слишком много лоска, улыбка слишком широкая, как будто в рекламе отбеливания зубов. Во всех заметках сказано, что, предположительно, он умер от сердечного приступа, в некоторых уделялось особое внимание тому, что даже молодые спортивные мужчины могут неожиданно умереть от сердечной болезни. Другие отмечали, что Тильда нигде не работала с момента выхода «Ребекки» и что ее утвердили на роль Рэйчел в «Моя кузина Рэйчел». «Мэйл» заявила, что «по словам друзей, Тильда Фэрроу нацелилась на Голливуд». А на сайте «Лист» было сказано, что «никто не удивится, если она покинет Британию и уедет в Штаты, чтобы начать новую жизнь после такой трагедии».