Немая девочка - Микаэль Юрт

Он узнал ее.

– Здорово. Это скорая помощь, в которой мы с тобой ехали? – спросил он. Она повернула блокнот к себе и продолжила рисовать. Мощная фигура в зеленом плаще, которая кого-то несет.

Николь явно талантлива. Он сразу увидел, кто это.

– Это я?

Николь подняла взгляд. Ему показалось, что он увидел в ее глазах «да». Она склонилась над рисунком и опять взяла фломастер. Быстро нарисовала что-то на фигурке на руках у Себастиана.

Большие глаза.

Рта нет.

Она.

Себастиан ехал из больницы в несколько приподнятом настроении.

У Николь хорошая образная память. Конечно, рисунок, изображавший ее саму и Себастиана, был простеньким, но там присутствовало на удивление много точных деталей.

Татуировки у одного из санитаров.

Коричневые низкие ботинки Себастиана.

Полицейская машина, стоявшая чуть в стороне от скорой помощи.

Это был хороший знак, и они с Марией решили, что завтра продолжат.

Тем не менее, придя к себе в гостиничный номер, он чувствовал себя усталым и разбитым. Он прилег на кровать и задремал, но его разбудил настойчивый стук в дверь.

Себастиан подсчитал, что между тем, как он открыл дверь, и тем, как Торкель начал его ругать, прошло максимум три секунды. Никакой приветственной фразы. Просто два быстрых шага в комнату. Себастиан не успел даже спросить, что ему надо. Торкель сразу накинулся на него.

– Скажи, что ты не спал с руководителем нашего предварительного следствия.

Себастиан закрыл за Торкелем дверь.

– Я не спал с руководителем нашего предварительного следствия.

Очевидно, это прозвучало ровно настолько неубедительно, как было задумано. Торкель повернулся к нему, и Себастиану показалось, что он видит, как у того на лбу пульсирует маленький сосуд. Это наверняка нехорошо для сердца.

– О чем ты, черт побери, думал?

– Ты же меня знаешь, – с легкостью ответил Себастиан и обезоруживающе слегка пожал плечами. – Я не думал.

– Тебе пора начать думать. Раз ты работаешь со мной, ты должен подстраиваться к моим правилам.

Судя по его виду, Торкель по-прежнему пребывал на волоске от инфаркта, и Себастиан, хотя громкие выговоры ему не нравились, был готов, по крайней мере, пойти ему навстречу и обсудить вопрос.

– Я понимаю, что ты возмущался, когда я случайно оказывался в постели со свидетелями и подозреваемыми, но что такого, если я трахаю нашего прокурора?

– Это непрофессионально. И, честно говоря, ты со всеми своими женщинами, то, что ты просто берешь, что захочется, плюешь на то, есть ли у них другие отношения, плюешь на других людей, все это уже стоит у меня поперек горла.

Себастиан застыл и посмотрел на начальника, который не спускал с него мрачного взгляда.

– Все дело в Урсуле, – заключил Себастиан и сел на кровать.

– Все дело в том, что ты совершенно неспособен держать член в штанах, – продолжил Торкель, не обращая внимания на замечание Себастиана. – И в том, что такое поведение наносит вред моему отделу и лично мне.

– Потому что Урсула была у меня дома…

Торкель шагнул к Себастиану и, казалось, изо всех сил сдерживался, чтобы не бросить ему обвинение.

– Покончи с тем, что бы ты там ни начал с Малин Окерблад. Сегодня же вечером! Это приказ.

– Я довольно плохо воспринимаю приказы.

– Я мог бы попросить тебя ради старой дружбы, но поскольку ты постоянно показываешь, как мало она для тебя значит, у меня остается мало возможностей.

С этим он удалился.

Три шага, грохот захлопнувшейся двери. Казалось, в комнате стало даже тише, чем до его появления.

Себастиан медленно выдохнул. Этого он действительно никак не ожидал. После разговора в номере Торкеля он думал, что они с этим разобрались, все разрешили, уладили. Урсула ужинала у коллеги, когда угодила под выстрел. Это произошло из-за трагического стечения множества случайных обстоятельств. Просто случайность, не более того. Однако Торкель еще явно не полностью смирился с этим. Себастиан подумал, что заставить Торкеля примириться с произошедшим могло бы только воссоединение с Урсулой. Полноценное. Если бы она согласилась на официальные, известные всем отношения. Возможно, на брак. Но если Себастиан хорошо знал Урсулу – а он думал, что знает, – этого никогда не произойдет.

Теперь ему предстояло решить, как провести остаток вечера.

Он довольно долго обдумывал, как избежать сегодня вечером встречи с Малин. Один тот факт, что она вернулась в Турсбю на сутки раньше и сразу по приезде спросила о нем, явно говорил о повышенном интересе к его персоне. Он и так обычно старался избегать повторного секса, а с женщиной, которая столь активно ищет его общества, это было полностью исключено.

Один раз не считается.

Два раза – это перебор.

Хотя сейчас он не знал.

Он разрывался между нежеланием как-либо поощрять Малин и инстинктом воспротивиться Торкелю, который, не будь он так возбужден, сообразил бы, что прямой приказ, наверное, является лучшим способом вызвать у него желание сделать все наоборот. Так уж Себастиан Бергман устроен. Как упрямый ребенок. Наложенный запрет мог превратить ненужные ему на самом деле вещи в вожделенные и важные.

Себастиан решился. Многое указывало на то, что он в ближайшие дни покинет Турсбю и Малин Окерблад. Торкель же никуда не денется. Он просто-напросто не может позволить ему победить.

Значит, так тому и быть.

Быстрый душ и потом секс с руководителем их предварительного следствия.

– С кем ты разговаривал? – спросила Мю, как только Билли взял трубку. – Я пыталась дозвониться целую вечность.

– С Йеннифер, – ответил Билли и направился на новый круг по хорошо подстриженному газону перед гостиницей. Ему нравилось разгуливать, разговаривая по телефону, да и номер казался ему слишком маленьким и тесным. Он взглянул на часы и понял, что Мю, возможно, и не пыталась дозвониться вечность, но он проговорил с Йеннифер больше часа.

– О чем вы так долго разговаривали? – поинтересовалась Мю, и, не знай Билли ее так хорошо, он подумал бы, что в ее голосе присутствует доля подозрительности. Но к несомненным достоинствам Мю относилось то, что в их совместной жизни не существовало ни намека на ревность. Она знала, что у него особые отношения с Ваньей или что они, по крайней мере, таковыми были. Знала, что он регулярно встречается с Йеннифер. Она нормально воспринимала его приятельниц из гимназии и полицейской школы, и он никогда не давал ей повода относиться к их встречам по-другому. Он просто-напросто был не их тех, кто отличается неверностью. Причем всю жизнь.