Немая девочка - Микаэль Юрт

– Я подожду снаружи, – сказал он и направился к двери. Мария понимающе кивнула, а реакция Николь его поразила. Девочка вывернулась из рук матери и умоляюще уставилась на него. Он остановился.

– Ты хочешь, чтобы я остался? – с трудом спросил он.

Она продолжала неотрывно смотреть на него, и Себастиан истолковал ее взгляд как «да». У него возникла идея.

– Я вернусь. Только принесу одну вещь, – сказал он. – Скоро приду.

Он вышел из палаты, ни разу не обернувшись.

Так было легче.

Он быстро исчез. Мужчина, который ее спас.

Он должен вернуться.

Он сказал, что вернется, и она поверила ему.

Но снаружи она опять чувствовала себя незащищенной.

Незащищенной и уязвимой.

Внутри стены держали, несмотря на слова. Те просачивались внутрь и вопреки тому, чего она боялась, они усиливали ее защиту, окутывали ее защищенностью.

Но снаружи. Комната, в которой она лежит, слишком светлая для того, чтобы в ней спрятаться.

Покрывало слишком тонкое для того, чтобы скрыть ее.

Так многие могут увидеть ее, лежащую посреди кровати.

Посреди комнаты.

Она слишком заметна. Ее слишком легко найти.

Но приехала мама. В точности как обещал мужчина, который ее спас. Она хорошо пахнет. Хотя она горячая и потная.

Она позволила себя обнять.

Стало немного лучше.

Но она по-прежнему видна. Мама не сможет защитить ее.

Она не сможет защитить маму.

Она не смогла защитить даже Фреда, а он был меньше.

Никто не сможет защитить их двоих, если это опять произойдет.

Никто.

Надо надеяться, что он вернется.

Мужчина, который спас ее.

Себастиан.

Он отправил Денниса за бумагой для рисования и фломастерами. Пока тот отсутствовал, Себастиан позвонил Ванье и рассказал ей о последних новостях. Она расстроилась из-за того, что Николь по-прежнему не говорит, несмотря на встречу с мамой.

– Они сейчас одни. Я решил их ненадолго оставить и посмотреть, будет ли разница.

– А что нам делать в противном случае? – скептически спросила она.

– Тогда потребуется больше времени. Но я собираюсь предложить ей порисовать.

– Порисовать?

– Это классический метод. Так бывает легче справляться с тяжелыми воспоминаниями. Рисовать то, что довелось пережить.

Ванья засмеялась. Горьким смехом.

– Значит, нам остается надеяться на то, что десятилетней девочке захочется немного порисовать?

Себастиан понимал ее раздражение. Ему самому хотелось, чтобы дело обстояло чуть проще.

– Да. Или у тебя есть другие предложения?

Ванья немного помолчала. Себастиан к этому времени уже знал ее достаточно хорошо, чтобы знать наверняка, что она подыскивает какую-нибудь язвительную реплику. Какую-нибудь хлесткую фразу, которая дала бы ей возможность почувствовать себя умной. Похоже, она ничего не придумала.

– Ладно, позвони мне, если что-нибудь произойдет, – только и смогла сказать она после долгой паузы. После чего положила трубку. Себастиан засунул мобильный телефон обратно в карман и дошел до угла, чтобы посмотреть, не идет ли Деннис.

В коридоре царила пустота. Денниса нигде не было видно.

Ну конечно, этот парень не в силах даже принести пару мелков. Себастиан раздраженно вернулся к палате Николь, осторожно приоткрыл дверь и заглянул. Внутри мать и дочь сидели так же, как он их оставил. Вплотную друг к другу.

Заслышав приближающиеся шаги, он закрыл дверь. Деннис не торопясь шел в компании Фредрики. Он нес блокнот для рисования и упаковку цветных фломастеров.

– Вам понадобилось идти вдвоем, чтобы принести это? – ехидно спросил Себастиан.

Деннис покачал головой.

– Она здесь, чтобы сменить меня. Я возьму ночное дежурство.

Себастиан взял у Денниса блокнот и яркие фломастеры и повернулся к Фредрике.

– Хорошо, никого не впускай. – Фредрика кивнула в ответ. Ничего большего он и не ожидал, она была одним из наименее общительных людей, которых ему доводилось встречать.

Мария и Николь посмотрели на него, когда он открыл дверь и снова вошел в палату. Он ободряюще улыбнулся им.

– Это всего лишь я, – дружески сказал он.

Себастиан положил блокнот и фломастеры на кровать перед Николь.

– Николь, ты любишь рисовать?

Перед тем как продолжить, он оставил место для ответа, хотя знал, что его не последует.

– Иногда бывает приятнее рисовать, чем говорить. Но, возможно, ты этого не любишь?

– Она обожает рисовать. Не так ли, солнышко? Ведь ты любишь рисовать? – призывно вставила Мария, казалось, более чем охотно стремившаяся поддержать попытку Себастиана.

– Я положу блокнот здесь, и ты сможешь воспользоваться им, когда будет желание. – Николь смотрела на лежавшие перед ней принадлежности, но прикоснуться к ним не пыталась. Себастиан повернулся к Марии.

– Я поговорю с больницей, чтобы вас оставили ночевать вместе с Николь.

– Спасибо.

– И вы должны сообщать, если вам что-нибудь потребуется. Еда, напитки, сменная одежда и тому подобное. Важно, чтобы вы не пренебрегали собой.

Она благодарно кивнула.

– Спасибо, я хочу лишь получить обратно дочь. Такой, как она была.

– Получите, только не отчаивайтесь.

– Я не отчаиваюсь.

– Отлично. Поскольку вы самый важный человек в ее жизни. Поэтому вы должны говорить мне, если вам что-нибудь понадобится.

Мария посмотрела на него с благодарностью. Себастиан не мог не признать, что, когда самый жуткий стресс отпустил и она смогла начать расслабляться, выглядела она довольно неплохо. Он знал, что уже произвел хорошее впечатление. Спокойствие и надежность в экстремальных ситуациях большинству кажутся привлекательными. К тому же он спас ее дочь. Если так будет и на этот раз, то уже не впервые благодарность перейдет в физическое влечение. Он посмотрел на нее с нежностью.

– Спасибо, – слабо ответила она.

– Не стоит благодарности.

Угловым зрением он увидел, что Николь подтянула к себе блокнот и начала рисовать.

– Что ты рисуешь, Николь?

Девочка повернулась к нему и показала ему верхний лист. Она только начала, но он сразу увидел, что это.

Желтая машина с зелеными прямоугольниками.

Задние дверцы открыты.