Мертвый месяц - Лада Кутузова

Тина несколько раз глубоко вздохнула ртом, одновременно отплевываясь. Затем высморкалась, чтобы очистить нос.

– Ты как? – поинтересовался Даня.

Она замотала головой:

– Хреновый из тебя спасатель. Хорошо, что я воздух набрать успела.

– Ты не поверишь, – сострил Даня. – Я искал настоящего рыцаря, но никто не откликнулся на мой горячий призыв. Видимо, отправились на спасение настоящих принцесс.

Тина кивнула, по достоинству оценив шутку.

– Я готова, – предупредила она, и Даня вновь потянул ветку.

Спасение затянулось. Топь неохотно отпускала свою добычу. С Дани сошло семь потов, пока он не извлек Тину до пояса.

– «Ох, нелегкая это работа – из болота тащить бегемота», – пожаловался он.

– С бегемотом бы ты сдох. Сразу, – парировала Тина. – Не воображай себя суперменом.

Даня перевел дух: долго отдыхать не стоило – мгновение передышки лишало его преимущества.

– Ладно, я сейчас позову кого-нибудь из этих крутых ребят, – подбодрил он. – Подождешь немного?

Тина только хмыкнула.

Он вновь протянул ей ветку. Но очередного подвига не вышло – сук не выдержал и переломился пополам, Тину завалилась назад. Даня подскочил к болотцу и быстро схватил свободный конец палки.

– «Тянем-потянем, вытащить не можем», – шутка вышла так себе.

Они оба старательно делали вид, что все в относительном порядке. Но высвободить Тину хоть еще ненамного не получилось – она застряла на полпути.

– Решил на детские сказки перейти? – Тина делала вид, что ей весело, но по ней было заметно, что она тоже устала.

– Я помню, в одной еще был персонаж Тяни-Толкай – зверь о двух головах, – охотно откликнулся Даня.

– А ты начитанный, – улыбнулась Тина. – Это с тобой Оля занималась?

– Мама, – серьезно ответил Даня. – И старшие сестры.

Тина выдавила кривую усмешку. Даня вдруг осознал, что она готова сдаться, что Тина уже не верит в спасение – сил ни у кого из них не осталось.

– Прости, что вела себя как стерва, – неожиданно произнесла она. – Я была неправа.

Даня закашлялся: дело плохо, раз Тина просит прощения.

– Даже не думай, что отделаешься словами, – отрезал он. – Тебе придется мой рюкзак до станции нести – только так сочтемся.

– О’кей, – кивнула она. – Если останусь жива, то обязательно.

– Придется остаться, – Даня продумывал план действий, не забывая тащить Тину. – И ты, кстати, тоже извини, что я вел себя как говнюк.

– Принято, – согласилась она.

– Давай еще рывок, – предупредил он. – Приготовься.

– Даня, я больше не могу, – эти слова наконец прозвучали.

– Сможешь, – он старался не смотреть ей в лицо. – Если я брошу тянуть, тебя скоро засосет обратно.

– Я не удержу палку.

Тина не преувеличивала – она находилась на последнем издыхании. Даня выдернул из джинсов ремень.

– Повяжи на себя.

Руки у Тины так сильно тряслись, что она еле попала застежкой в отверстие. Даня приблизился к ней, насколько было возможно, и взялся за свободный конец ремня. Его длины еле хватало, чтобы Даня обмотал его вокруг запястья.

– Поехали! – он резко рванул ремень, вложив в это усилие всего себя без остатка.

Казалось, мышцы разорвутся в клочья, Данины ноги опасно скользили к вязкой жиже, а лоб раскалывался от боли. Даня выматерился сквозь зубы и дернул еще раз. Наконец, болотце смачно отрыгнуло Тину, и они повалились на землю.

– Вытащили репку, – от напряжения Даню разобрал смех.

Он пытался подняться, но не мог – с Даней случилась настоящая истерика. Он хохотал без остановки, рядом хихикала Тина, вторя ему. Он смотрел на нее, видел ее перепачканное лицо, грязные волосы и одежду, и веселье все больше разбирало Даню.

– Не жизнь, а сплошной шоколад, – произнес он через силу.

– Прекращай, – простонала Тина. – Я уже не могу ржать.

– Тина свалилась в тину, – продолжал Даня. – А лучше бы в паутину.

Тина перевернулась, встала на четвереньки и поползла прочь.

– Я тебя не слушаю, за обедом скушаю, – ответила она.

Даня резко прекратил смеяться.

– Вот лучше без этого. А то сейчас найдутся желающие.

Он представил на одно мгновение, что у Тины отрастают когти и клыки, а сама она обращается в жуткую тварь. Чудовище ухмыляется и тянет свою лапу к Дане, чтобы сожрать живьем – мол, зря ты меня спасал, Данечка. Он потряс головой: лучше не представлять, а то еще сбудется.

Даня медленно поднялся. Перед глазами все плыло, ноги разъезжались в сторону, как у пьяного. Тина, охая, тоже встала.

– Как два калеки, – она все еще подхихикивала.

– Не думал, что ты любительница грязевых ванн, – с юмором пережить случившее было проще.

– Сама не догадывалась, – Тина, покачиваясь, направилась в сторону выхода. – Люди бешеные деньги платят, а мне на халяву досталось.

Даня, опираясь на палку, следовал за ней.

– «Я инвалид, у меня ножка болит», – язык у него заплетался.

Тина обернулась и серьезно ответила:

– Но мы же победили. Правда?

«Правда, что ты – мокрая курица, а я хромой краб», – хотел ответить он, но промолчал.

Даня пожал плечами: надо было еще найти Олю и вернуться в дом. Он не знал, сможет ли сделать хоть шаг или придется вскоре ползти на карачках. Но все равно Даня ответил:

– Конечно, мы победили.