Двойник - Тесс Герритсен

— Но вы ведь понимаете, к чему я веду? Вы говорите, что не замечаете сходства между собой и Амальтеей Лэнк. Глядя на нее, вы, возможно, видите ужасное существо. Или, по крайней мере, женщину, которая совершила ужасное преступление. Но ведь найдутся люди, которые, глядя на вас, доктор Айлз, подумают то же самое.

— Вы не можете нас сравнивать.

— Вам известно, в чем обвинили вашу мать?

— Да, мне сказали.

— А вы видели отчеты о вскрытии трупов?

— Еще нет.

— А я видела. В процессе суда адвокаты попросили меня дать заключение по психическому состоянию вашей матери. Я видела фотографии с места преступления, изучила всю доказательную базу. Вы ведь знаете, что жертвами были две сестры? Молодые женщины, которые застряли на дороге.

— Да.

— Младшая была на девятом месяце беременности.

— Все это мне известно.

— Тогда вы знаете, что ваша мать подобрала их на шоссе. Она увезла их за сорок пять километров в лесной сарай. Разбила им головы домкратом. И после этого совершила удивительный, пугающе логичный поступок. Она поехала на заправку и наполнила канистру бензином. Потом вернулась к сараю и подожгла его вместе с трупами. — О'Доннел подняла голову. — Вы не находите это занятным?

— Я нахожу это отвратительным.

— Да, но, возможно, на каком-то уровне подсознания вы испытываете что-то другое, в чем не хотите себе признаваться. Что вы заинтригованы этими поступками, и не только как простой загадкой. Возможно, что-то в этом вас завораживает, даже возбуждает.

— Так, как, судя по всему, это возбуждает вас?

О'Доннел нисколько не смутилась от этой реплики. Напротив, она улыбнулась, с легкостью принимая вызов.

— Мой интерес чисто профессиональный. Это моя работа — изучать убийства. Сейчас я просто хочу понять причины вашего интереса к Амальтее Лэнк.

— Два дня назад я не знала, кто моя мать. Теперь я пытаюсь примириться с правдой. Я пытаюсь понять…

— …кто вы есть? — тихо спросила О'Доннел.

Маура выдержала ее взгляд.

— Я знаю, кто я.

— Вы уверены? — О'Доннел наклонилась ближе. — Когда вы в секционном зале рассматриваете раны жертвы, описываете удары ножа убийцы, разве вы никогда не испытываете хотя бы намека на возбуждение?

— С чего вы взяли, что я должна его испытывать?

— Вы ведь дочь Амальтеи.

— Я всего лишь биологическая случайность. Она не воспитывала меня.

О'Доннел вновь откинулась на спинку кресла и уставилась на гостью холодным оценивающим взглядом.

— Вам известно, что предрасположенность к насилию закладывается генетически? И многие наследуют ее?

Маура вспомнила, что говорила Риццоли о докторе О'Доннел: «Она не просто любопытна. Ей хочется знать, каково это — резать кожу и наблюдать, как жертва истекает кровью. Что значит наслаждаться бесконечной властью. Она жаждет подробностей, как вампир жаждет крови». Теперь Маура и сама видела этот жадный блеск в глазах О'Доннел. «Эта женщина получает удовольствие от общения со злодеями, — подумала Маура. — Надеется, что и я из их числа».

— Я пришла поговорить об Амальтее, — напомнила Маура.

— А разве не ее мы сейчас обсуждаем?

— Во Фрэмингэме нам сказали, что вы навещали ее как минимум десять раз. Почему так часто? Ясно же, что не ради ее блага.

— Амальтея интересует меня как ученого. Я хочу понять, что заставляет человека убивать. Почему это доставляет удовольствие.

— Вы хотите сказать, что она убила тех женщин ради удовольствия?

— А вы знаете, почему она убила?

— У нее явные признаки психического заболевания.

— Уверяю вас, большинство психов не совершают убийств.

— Но вы согласны с тем, что она нездорова?

О'Доннел помедлила с ответом.

— Очень может быть.

— Вы говорите как-то неуверенно. Даже после столь частых визитов к ней.

— В случае с вашей матерью речь идет не только о психозе. В ее преступлении есть и другое.

— Что вы имеете в виду?

— Вы уже знаете, что она совершила. Или, по крайней мере, что ей инкриминировано.

— Приговор основывался на серьезных доказательствах.

— Да, доказательств было в избытке. Номерные знаки ее машины, зафиксированные камерой видеонаблюдения на заправке. Кровь женщин на домкрате. Их бумажники в багажном отделении. Но кое о чем вы не знаете. — О'Доннел взяла в руки одну из папок, лежавших на столе, и протянула ее Мауре. — Это отчет из криминалистической лаборатории в Вирджинии, где была арестована Амальтея.

Маура раскрыла папку и увидела фотографию белого седана с массачусетскими номерными знаками.

— Это машина, на которой ездила Амальтея, — сказала О'Доннел.

Маура перевернула страницу. Перед ней был краткий отчет дактилоскопической экспертизы.

— В салоне автомобиля были обнаружены несколько пар отпечатков пальцев, — сказала О'Доннел. — Обе жертвы, Никки и Тереза Уэллс, оставили свои отпечатки на ремнях безопасности заднего сиденья. Это значит, что они уселись сзади и пристегнулись. Разумеется, на рулевом колесе и коробке передач остались отпечатки пальцев Амальтеи. — О'Доннел выдержала паузу. — Но есть и четвертая пара отпечатков.

— Четвертая?

— Да, так указано в отчете. Отпечатки были обнаружены на крышке бардачка. На обеих дверях, на рулевом колесе. Эти отпечатки так и не были идентифицированы.

— Но это ничего не значит. Может, машину чинил механик и оставил свои отпечатки.

— Возможно. А теперь взгляните на результаты экспертизы волос и волокон.

Маура перевернула страницу и прочитала, что на заднем сиденье были обнаружены светлые волосы. Волосы Терезы и Никки Уэллс.

— Я не вижу в этом ничего удивительного. Нам известно, что жертвы находились в машине.

— Но вы можете заметить, что на переднем сиденье таких волос не обнаружено. Подумайте сами. Две женщины застряли на дороге. Останавливается машина, водитель предлагает помощь. И что делают сестры? Они обе садятся на заднее сиденье. Выглядит немного невежливо, вы согласны? Водитель остается один впереди. Если только…

Маура взглянула на нее.

— Если только не предположить, что на переднем сиденье уже сидел какой-то пассажир.

О'Доннел откинулась в кресле, удовлетворенная улыбка появилась на ее губах.

— Вот это самый интригующий вопрос. На него в ходе судебного разбирательства так и не был дан ответ. Вот почему я упорно навещаю вашу мать. Я хочу узнать то, что не удосужилась выяснить полиция: кто сидел рядом с Амальтеей?