Не смотри в глаза пророку - Сергей Кулаков

Егор провел беспокойный день. После того как Берг и Вадим исчезли, оставив его на попечение Филина, он вполне осознал значение слова «маяться». Несмотря на обширность участка, на котором был построен дом и ряд хозяйственных построек, деваться ему было некуда. Он, исключительно чтобы убить время, и поплавал в бассейне, и почитал газеты, и пообедал – снова в компании Филина, но его волнение с приближением вечера только усилилось.

Горин и желал, чтобы он наступил скорее, и боялся его. Предстоящая проверка, суть которой ему так и не раскрыли, виделась ему чем-то каверзным и опасным, и он заранее прокручивал в голове сотни вариантов, знакомых ему из фильмов или из книг или подсказанных собственным воображением, пытаясь предусмотреть все неожиданности, с тем чтобы в момент возникновения оных быть к ним готовым и встретить их с достоинством и бесстрашием.

То он спасал кого-то из горящего дома. То показывал чудеса прозорливости, предсказывая прошлое и будущее указанных ему людей. То предотвращал авиакатастрофу, в последний миг направив безнадежно падающий самолет на спасительные огни взлетно-посадочной полосы. То разоблачал грязные намерения партнеров Вадима и Берга по бизнесу.

И так далее в том же духе.

Жизненный опыт говорил Егору, что предусмотреть всего нельзя, но, поскольку он был предоставлен самому себе и заняться ему было совершенно нечем, Горин продолжал изводить себя все новыми и новыми домыслами и в результате взвинтил себя до такой степени, что едва мог удерживать чашку в дрожащей руке.

Кроме того, он беспокоился об оставленных в Москве делах. Книга завязла, это понятно. Надо было как-то предупредить издателя о переносе сроков, но Филин посоветовал пока никуда не звонить, и Егор не мог не внять этому совету, подозревая, что попытка его нарушить будет строго пресечена. Как долго он пробудет в гостях у своих новых знакомых, он тоже не знал. Этот пункт оговорить как-то не успели, а спросить до вечера было не у кого. И Егор мучился мыслью, что с издательством возникнут проблемы, ибо книгопечатание – бизнес суровый и несоблюдение договоренностей карается в нем не менее строго, чем в любой другой области. Он было подумал, что будет писать здесь, благо тишина стояла мертвая и комната у него была отдельная. Но, прислушавшись к себе, понял, что в этих условиях не выжмет из себя ни одной строчки. Слишком давило на него чужое пространство, в котором, как звуковые волны, угадывалось присутствие чего-то гнетущего, тревожного, и все, что он мог здесь делать, это только ждать.

– Когда приедут Вадим и Берг? – спрашивал он у Филина, сидевшего перед телевизором, держа в руках огромный пакет чипсов.

Тот пожимал своими большущими плечами.

– Вечером.

– Вечером – это когда? – допытывался Егор.

– Точно не известно. Они позвонят.

Горин на минуту присаживался к телевизору, но скоро хруст методично пожираемых Филином чипсов выводил его из себя, и он, едва сдерживая негодование, выходил на улицу.

«Этого не может быть, – говорил он сам себе, вышагивая вдоль железного забора. – Я известный писатель, умный человек, развитый, изобретательный, сижу по какой-то причине в этой клетке и боюсь высунуть нос. Что, вообще, происходит? Почему я позволил заточить себя сюда? Да, я испугался. Но кто бы не испугался на моем месте? Любой нормальный человек наложил бы в штаны. Так что нечего себя терзать. Другое дело, что я не попробовал искать другие варианты. И, кажется, доверился первым попавшимся проходимцам. Да, но они спасли меня. И предоставили убежище. И пообещали решить все мои проблемы. Кто еще способен на такое? Милицейский генерал? Шум бы он, безусловно, поднял, но вот на руку ли он мне? Нет, только не генерал. Девушка из ФСБ? Еще хуже. Что касается прессы, то это заведомо дурацкая идея. Вот и выходит, что кроме этих двоих мне больше не на кого положиться. К тому же их не двое. Филин с Витей стоят роты спецназа. А ведь есть и другие, которых я не знаю. Так что доверься им, не паникуй. От тебя ничего особенного не требуется. В конце концов можно прикинуться чайником, и тогда они сами от меня отстанут. Вопрос лишь в том, кто в этом случае проиграет. Вот то-то и оно».

Егор без устали шатался по территории, патрулируя у забора на манер часового, и думал, думал, думал и, конечно, ни до чего определенного не додумался.

Зато в результате своей многочасовой прогулки он так устал, что в зарождающихся сумерках свалился на кровать и забылся на добрый час крепким, освежающим сном. И когда в начале десятого приехали Вадим и Берг, он выглядел отдохнувшим и встретил их со спокойной и дружелюбной улыбкой.

– Кажется, вы здесь освоились? – спросил Берг, окидывая его одобрительным взглядом.

– Здесь мило, – ответил Егор. – Давно не дышал таким воздухом.

– А, вы заметили! Эта была одна из главных причин, по какой мы выбрали это место. Сосны!

И Берг повел мечтательным взором по свисающим над забором верхушкам сосен, уже потерявших свою прозрачность и налившихся густой непроницаемой синевой.

– Да, сосны, – отозвался Егор.

– Отдохнули? – деловито осведомился Вадим.

– Более чем.

– Хорошо. Это очень хорошо, – сказал Вадим.

Он посмотрел на Витю, который вынес из машины костюм в полиэтиленовом чехле.

– А это вам.