По ту сторону - Инга Андрианова

— Не нужно ее держать, — улыбнулась заведующая, — Пусть машет ручками, ей больно лежать без движений, а я помну животик, — она надавила на пупок, — и девочке станет полегче.

Действительно, Алиса сразу успокоилась и дала себя осмотреть.

— Вам принесут бутылочки с… — тут женщина лукаво улыбнулась, — Вас грузить названиями?

— Грузите, не стесняйтесь! — я в очередной раз меняла Алисе колготки.

— …бутылочки с раствором. Девочку нужно выпаивать по чайной ложке каждые десять минут. Это ваша еда и питье на ближайшее время. Если рвота не прекратится, придется прокапать.

— Что делать с животом?

— Будет сильно беспокоить — сделаем клизму. Наша задача на данном этапе — остановить рвоту, поэтому ничего, повторяю, не давать, кроме солевого раствора! — и она зачем-то погрозила мне пальцем.

После ухода делегации нам принесли бутылочки с питьем. Я уложила Алису в кровать, придвинула стул и наполнила первую ложку. Алиса жадно проглотила раствор и тут же потребовала еще.

— Нельзя, малыш, придется подождать!

— Пить, мама, пить!

— Давай сначала посчитаем, — и под громкий Алискин плач я начала отсчитывать секунды.

Алиса прохныкала десять минут, выпила дозу, немного помолчала и привычно заныла… Часа через два она умаялась настолько, что проглотив свою порцию, приготовилась хныкать, но закрыла глаза и мгновенно уснула. Получив передышку, я выскользнула из палаты, нашла телефон-автомат и набрала домашний номер. Теперь оставалось постелить, наконец-то постель, свернуться калачиком и ждать, когда мать привезет мне еду. Я думала, что сразу же усну, но сон не шел, и только дрема накатывала клочьями тумана и тихим размеренным гулом. Дверь отворилась, и в палату вошла моя заведующая в сопровождении крупного мужчины с волнистой сединой.

— Алиса спит?

Я поднялась с постели:

— Заснула двадцать минут назад.

— Это ваш лечащий врач, Сергей Данилович, — представила заведующая, — Он в курсе ваших дел, — она жестом остановила мою попытку выпалить анамнез.

— Когда нам можно будет пить? Алиса требует воды, — пожаловалась я.

— Не спешите: вода может спровоцировать рвоту. Поите пока раствором. Наш с вами девиз: «Голод, холод и покой».

— К вам кто-нибудь приходит? — поинтересовался Сергей Данилыч, — У вас голодный вид. Хотите, я скажу, чтобы вам принесли поесть?

— Спасибо, не надо, сейчас приедет мама.

— А муж? — он поднял бровь.

— Муж в Мюнхене, но ему обо всем сообщили. Скажите, мы здесь надолго?

— А это зависит от вас, — улыбнулась заведующая, — у таких малышей картина меняется стремительно, как в одну, так и в другую сторону. Сначала сдадите анализы, а там видно будет.

— У нас уже есть диагноз?

— Пока мы ставим гастроэнтерит, но для полной уверенности дождемся результатов посева.

— Отдыхайте, пока есть возможность, — посоветовал Сергей Данилыч.

И доктора по очереди вышли из палаты.

Я поправила Алисе одеяло, провела рукой по золотистым кудряшкам. Ее пухлое личико осунулось, носик заострился, но черных кругов еще не было. Я облегченно вздохнула и вернулась в постель. Вязкая муть сдавила виски и улетучилась, екнув в затылке. Я отвернулась к стене, закрыла глаза и начала погружение. Шумы отступили за границу невнятного, события дня проскакали сумбурным галопом и зависли подобием хаотичной мозаики. По венам разлился покой, и в голову хлынул поток сновидений. Дверь снова открылась, и громкий голос произнес:

— Кораблева, к тебе пришли!

— Куда идти, — я с трудом оторвалась от подушки.

— Иди за мной! — позвала медсестра.

Я широко зевнула и пошла на выход.

В комнате для гостей было пусто, и только у окна на бледном зимнем фоне красавица-пальма вызывающе раскинула свои изумрудные перья. Под царственным тропическим шатром скрывался крохотный диванчик. Мать в скорбной позе жалась на подушках, нервно мяла платок и драматически вздыхала.

— Ну, как она? Есть улучшения? — начала мать, минуя приветствие.

— Спит, — ответила я.

— Когда вас выписывают?

— Помилуй, мы только вчера поступили!

— Что говорят врачи?

— Врачи мнут живот, дают раствор и ждут анализов.

Дверь за моей спиной открылась, и в комнату вошел Сергей Данилыч.

«Седан» — пронеслось у меня в голове, и я прикрыла рот, чтобы не прыснуть.

— Это наш лечащий врач, Сергей Данилович, — представила я.

— Давайте я введу вас в курс дела, — предложил Седан.

Мать с готовностью кивнула и приготовилась слушать, а я уставилась на доктора, пытаясь понять, в чем причина такой несусветной заботы, и что лежит в основе этой беспрецедентной акции чуткости.

Собеседники уже вовсю обсуждали матушкин мнимый гастрит, а я наблюдала за встречей «старинных друзей» и думала о том, что личное вмешательство заведующей волшебным образом сказалось на всем персонале.

Седан вещал о чудесах медицины, а я переминалась с ноги на ногу и мечтала только об одном — о чашке горячего кофе. Я представляла себе его вкус, его запах — аромат дымящегося капуччино. Когда шипящая пенка с брызгами корицы образовалась поверх изящной фарфоровой чашечки, мать перешла на доверительный тон:

— Знаете, доктор, вся эта история с Алисой так меня потрясла: я похудела на два килограмма!