Линия крови - Джеймс Роллинс

Он молился, чтобы оно дошло до Пейнтера.

08 часов 44 минуты

по восточному поясному времени

Вашингтон, округ Колумбия

Дым не давал толком разглядеть, что происходит в лагере. А больше ничего интересного на видео не было, особенно когда, вздымая тучи пыли и мусора, там приземлился вертолет.

И Пейнтер был не единственным, кто понимал это.

Министр обороны все еще стоял рядом с Робертом Гантом, положив ему руку на плечо.

— Идемте, — сказал Дункан. — Все кончено, Бобби. Ступайте к своей семье. Сейчас вы больше нужны им, а не нам.

Роберт продолжал смотреть на монитор, но Пейнтер подозревал, что он ничего не видит — слишком уж тяжело переживает эту трагедию.

И вот наконец брат президента испустил тяжкий вздох. Посмотрел на Пейнтера, но гневный огонь, горевший в глазах, уже погас и сменился глубокой печалью. Сейчас он выглядел на десять лет старше, словно ему не шестьдесят шесть, а семьдесят шесть. Вот он похлопал Дункана по плечу, и тот молча вышел из комнаты.

Но министр обороны еще не закончил совещание. Указав пальцем на босса Пейнтера, он холодно бросил:

— Мне надо переговорить с вами, генерал Меткалф. Наедине.

— Понимаю. — Тот украдкой покосился на Пейнтера.

Оба они направились к двери. На пороге Дункан остановился и ткнул пальцем в грудь Пейнтера.

— Чтобы через час на столе у меня лежал рапорт. — Затем он махнул рукой в сторону монитора. — И копия этой записи. Мне нужен полный отчет по этой трагедии… все детали и подробности. И объяснения, как и почему все пошло к чертям собачьим!

И вот оба они вышли, оставив Пейнтера одного.

Дым на мониторе развеялся. В камеру смотрел Грей. Губы его шевелились, но звука по-прежнему не было. Затем Грей отступил на шаг, поднял и поднес к камере клочок обгоревшей ткани. Там было что-то написано…

Пейнтер прочел и просто глазам своим не поверил. Чтобы не упасть, ухватился за край стола.

Как такое возможно?

Он бросился к двери, готовый позвать остальных. Сделал пару шагов, затем вдруг остановился. Мысль работала быстро и неустанно, прокручивая в голове различные варианты.

А затем он зажал рот ладонью.

Слишком уж много их было, этих вариантов. Слишком много неизвестного и необъяснимого. Информация, возникшая на экране, была слишком ценна, чтобы столь бездумно делиться ею с кем бы то ни было. С другой стороны, утаивать ее было бы слишком жестоко.

Пейнтер медленно развернулся к столу, взял пульт дистанционного управления и выключил монитор. Надо как следует поразмыслить над этим последним сообщением, прежде чем довести его до сведения Уоррена Дункана.

Он смотрел на темный монитор и прикидывал, способен ли на такое. Но его работа часто требовала принятия самых жестких и сложных решений, и неважно, кто может пострадать. А это… это было одно из самых сложных.

Кроу представил себе Терезу, целиком растворившуюся в своем горе; в ушах до сих пор стоял этот ее крик яростного отрицания. Она не могла смириться с потерей. Не верила, что это возможно.

И в результате первая леди оказалась права.

Послание, нацарапанное Греем, до сих пор стояло перед глазами Пейнтера.

Господи, прости меня.

Никто не должен знать.