Верум - Кортни Коул

Когда я снова оказываюсь дома, утренний свет заливает столовую. Через окно я наблюдаю, как Сабина неторопливо следует сквозь сад, ее спина сгорблена, а голова клонится к земле.

Она разглядывает какое-то растение, как сказал бы Финн, цвета viridem, а точнее, зеленое, прежде чем наклониться к самой земле, чтобы исследовать его поближе. Затем она отрывает от него листочек и задумчиво пережевывает его. Внезапно ее взгляд падает на меня.

Она пристально смотрит сквозь толщу стекла несколько долгих секунд, а затем уходит прочь.

Она знает, что я открыла охоту, в этом у меня нет сомнений. И ей ни за что не помешать мне.

Хотя, возможно, она сама хочет, чтобы я нашла все ответы.

Я обнаруживаю себя блуждающей по коридорам. Я настолько погрузилась в себя, что перестала обращать внимание на гнетущую тишину. Служанки делают вид, что не замечают меня, и я стараюсь уйти подальше из крыла, где находится кабинет Элеаноры. В восточном крыле я нахожу коридор, в котором еще ни разу не была.

Чеканя шаги по идеально чистому гладкому полу, я сразу обращаю внимание на безмолвие этой части дома, поразительную тишину. На секунду мне кажется, что я в каком-то другом месте, давно покинутом людьми, где уже много лет не было никакой жизни. Двигаясь вперед по глянцевому мраморному полу, я не встречаю на своем пути ни одного слуги.

Здесь мне страшно даже сделать вдох, не знаю почему.

Я останавливаюсь перед массивной резной дверью с двумя створками и прежде, чем успеваю найти решение получше, открываю ее.

Кажется, что это чьи-то комнаты. Я стою посреди приемного помещения, все вокруг меня оформлено в кремовых, бежевых и голубых тонах. Комната выглядит так, словно кто-то специально намешал в ней все самые нейтральные цвета, и у меня от них начинает кружиться голова.

Сначала я делаю вывод, что это гостевая комната и в ней нет ничего интересного, пока мой взгляд не падает на край картины, висящей в соседней комнате. Это портрет в толстой золоченой раме.

Я пересекаю порог и оказываюсь под пристальными взглядами изображенной на картине семьи.

Дэр, его мать и мой дядя взирают на меня сверху вниз.

Дэр, конечно же, еще совсем ребенок.

Наверное, на портрете ему лет десять или около того, он маленький и худой, однако его черные глаза, так же как сейчас, взывают к зрителю с картины, пугающие и полные боли. Любому, кто увидел бы это лицо, стало бы ясно, что ребенок несчастлив. Кажется, он старается держаться от моего дяди как можно дальше, в то же время мать нежно обнимает его за плечи. У нее спокойное выражение лица и добрые глаза. Я не могу сдержать удивления, почему она вообще оказалась рядом с Ричардом.

Потому что взгляд моего дяди тяжелый и холодный, как сталь. Он унаследовал глаза и чопорность своей матери. Даже на картине видно, насколько он высокомерный и жесткий. Я ни за что не назвала бы его приятным человеком.

Я невольно делаю шаг назад, что, конечно же, совершенно бессмысленно.

Когда я поворачиваюсь в другую сторону, чтобы оглядеть получше комнату, мне все еще кажется, что он следит за мной, что тоже глупо.

Здесь тихо, как в усыпальнице, и возможно, часть этих покоев действительно является чем-то подобным, потому что, как я понимаю, двое из трех ее обитателей уже мертвы. Я видела их захоронения в мавзолее своими глазами, я прикасалась к их именам, выгравированным в камне, собственными пальцами.

Также абсолютно ясно, что Дэр тоже давно переехал из этой комнаты. Наверное, это случилось, когда умерли его родители: так он мог избежать неприятных воспоминаний.

Не могу сказать, что виню его в этом.

Воспоминания буквально витают в воздухе, и они далеко не приятные.

Энергия не может исчезнуть бесследно.

Эта комната наполнена гнетущими ощущениями, хотя тому нет никакой очевидной причины.

Здесь больше нет никаких других фотографий. В шкафах нет ни одной личной вещи, а стены покрывает лишь сдержанный орнамент. Я заглядываю в кладовку и нахожу там горы старой одежды: целые ряды костюмов, платьев и туфель. Все в том виде, в котором было оставлено здесь много лет назад. Это навевает мрачные мысли, словно в этой комнате время остановилось, и я спешу поскорее выйти отсюда.

Но кое-что меня останавливает.

Коричневый ремень висит на крюке рядом с дверью.

В любой другой ситуации обычный ремень не привлек бы моего внимания, но этому явно уже много лет, кожа сильно потрескалась и покрылась разводами.