Клетка - Стеф Хувер

Если бы… Боги смеются, когда человек строит планы.

Я уже успокоилась. А Шон все лежал внизу. Мы переглянулись. Глаза выхватили и осколки вазы, и небольшую лужицу крови.

– Стой здесь, – приказала Ло, как будто я могла сделать хоть шаг. Мне даже пришлось схватиться обеими руками за перила, чтобы не покатиться следом за кузеном.

Сестра спустилась, присела возле Шона. Пощупала пульс на шее, склонилась к груди. Я до боли стиснула челюсти, чтобы не дать вырваться из горла истошному воплю, зарождавшемуся у меня внутри.

Ло проделала еще какие-то манипуляции, затем поднялась с колен и, задрав голову, спокойно объявила:

– Он мертв, Ли.

– Что?!

– Наверное, сломал шею.

– А как же…

Я буквально увидела толпу полицейских, любопытные лица соседей, собравшихся со всей округи, и нас с Ло, закованных в наручники, уводимых под стражей в невообразимое, ужасное будущее.

Суд. Тюрьма… Учтут ли присяжные, что все произошло в состоянии аффекта? Кажется, так это называется?

Но у Ло были другие планы. Она подхватила Шона под мышки и попыталась приподнять.

– Помоги уже, Ли! – раздраженно воскликнула сестра. – Не будь такой тряпкой!

– Чего ты хочешь? – Я попыталась оторваться от перил.

– Мы должны убрать его отсюда. Неужели ты не понимаешь?

Конечно, я понимала. Но я бы скорее сама сбежала из дома куда глаза глядят и больше никогда не возвращалась, чем притронулась бы… к нему.

– Да шевелись же, Ли! – еще суровей прикрикнула Ло. – Никто не сделает это за нас. А ты ведь не хочешь…

Я торопливо зашагала вниз по ступенькам, лишь бы она не стала говорить обо всем том, что я уже представила в своей голове.

– Бери за ноги! – скомандовала сестра. – Надо дотащить его до входных дверей. А потом я подгоню пикап к крыльцу.

Но я застыла над телом словно завороженная. Мертвый Шон казался мне еще более отвратительным. К тому же я не верила ему. Несмотря на все аргументы Ло.

Он запросто мог притвориться, а потом дождаться момента, когда я окажусь поблизости, схватить меня и… От цепкой хватки мертвеца мне уж точно не освободиться.

– Ли! Боже!

Я наклонилась, стараясь смотреть в сторону, представляя, что это кто-то другой. Что-то другое.

– Держи крепче!

Ну почему она все время на меня кричит? Будто я в чем-то виновата. Разве это не она убила Шона? И теперь заставляет меня помогать ей, хотя я ни при чем. Совершенно ни при чем.

Кое-как мы забросили кузена в кузов пикапа, прикрыли брезентом. Я облегченно вздохнула, но Ло…

– Поехали! – опять скомандовала она. – Сбросим труп в реку. С обрыва. Пусть это выглядит как несчастный случай. Будто он сам упал и свернул себе шею. А течение унесет тело подальше от нашего дома.

Я, кажется, поняла, почему Ло сердится и кричит. Она боится. Так же как всегда боялась я. Просто мне всегда было не до криков. Я больше отмалчивалась. А сестра другая. И она единственный человек, который по-настоящему меня слышал. Я должна поступить так же: просто услышать ее.

Меня трясло, ноги подкашивались, но я двинулась к кабине, послушно втиснулась на сиденье. Ло – моя сестра, не могу ее бросить. Она спасла меня от Шона, теперь я должна спасти ее от тюрьмы.

Пикап остановился у самого обрыва, до края оставалось всего несколько шагов. И опять пришлось возиться с телом: вытаскивать его из кузова, нести. Положили у самой кромки, одна рука свесилась вниз.

Вот и все, Шон. Ты больше никогда не сможешь причинить мне боль.

Не знаю почему, но прежние напряжение и страх вдруг отпустили. Отодвинулись, растворились. Словно неподъемный груз, который я тащила в течение многих лет, упал с моих плеч. И как же стало легко! Даже улыбнуться захотелось, и я не стала сдерживаться. Уголки моих губ поползли вверх, и я, больше не боясь, с силой пихнула труп кузена ногой. Он перевалился через край, зашуршала осыпавшаяся земля, а потом раздался громкий плеск. Как последний аккорд.

Прощай, Шон!

Глава 40
Амелия

На этот раз Амелию вытащили прямо с занятий и опять отправили в кабинет директора. Такими темпами у окружающих сложится впечатление, будто у нее какие-то особые отношения с мисс Норрис. Ага. Выпивают они вместе в минуты тягостных раздумий. Не надираться же директрисе в полном одиночестве.

Но сегодня мисс Норрис находилась в кабинете не одна, компания у нее была. Папочка.

В этот-то раз чего? Будет читать ей лекцию, как правильно работать с гумусом и с какими студентами лучше связываться, а к каким даже близко подходить не стоит? Амелия хотела ляпнуть нечто язвительное прямо с порога, но, глянув в лицо отца, резко передумала.

Что-то было не так. Ни снисходительного высокомерия, ни праведного негодования – ни на лице, ни во взгляде, только плохо прикрытая усталость и еще что-то. Напряженность и сосредоточенность. Словно невидимый груз давит на плечи, но отец вопреки этому старается держать спину прямо и казаться невозмутимым.

– Ну, что теперь? – буркнула Амелия.

Отец дернул плечами, будто встряхнулся.

– Маме стало хуже.

– В смысле?

Мисс Норрис поднялась со своего кресла, тихо прошуршала к двери и вышла в коридор.

– Как это – хуже?

Амелия даже не представляла, что может измениться. Казалось, так будет всегда: мама просто зависла где-то вне времени и нашей реальности. Чему там случаться?

– Она совсем перестала реагировать. Лежит без движения. Не ест, не пьет, не… – Отец замолчал, не стал перечислять дальше. И так понятно: мама не делает больше ничего. Просто существует. Пока еще. – Я заехал за тобой. Собирайся. С мисс Норрис я уже договорился. Лучше поторопиться.

Сердце замерло, а между лопатками пробежал холодок, заставив Амелию поежиться.

Она, конечно, говорила, что лучше уж совсем никакой мамы, чем такая, но…

Мало ли что она могла трепануть! Не воспринимать же серьезно вообще все произнесенные вслух слова. Амелия часто говорит то, о чем потом жалеет. Выпаливает бездумно, в запале, вовремя не прикусив язык. И сама же себя винит.

– Сходи переоденься, – предложил отец. – Я подожду в машине. У парадного входа.

Сегодня отец сидел за рулем сам, а Амелия устроилась сзади, но почти тут же поймала в салонном зеркале заднего вида направленный на нее взгляд. Опять непривычный: встревоженный, неуверенный, будто бы ожидающий поддержки и сам пытающийся поддержать.