Последний шанс - Федерико Аксат

– Грустно. Так он кончил тюрьмой?

– Соединенные Штаты аннулировали его паспорт. Он тогда находился в Японии. Ехать ему было некуда, и он отправился в Исландию, где играл первый турнир со Спасским. Власти Исландии сжалились над ним и предоставили ему убежище. Его фотографии тех лет производят гнетущее впечатление. Там же он и умер в две тысячи восьмом году.

– Его никогда не лечили? Судя по тому, что ты рассказываешь, у него был острый психоз.

– Не знаю. Интересно, что он не единственный шахматист с острой паранойей. Их было несколько. Разумеется, причина не в шахматах, это понятно, но, судя по всему, структура мышления шахматиста плохо приспособлена к преодолению подобных проблем. Шахматы сами по себе довольно-таки параноидальная игра. – Лора нервно усмехнулась. – Ты только и знаешь, что просчитываешь возможные угрозы, большинство из которых, скорее всего, не реализуется, однако теоретически вариантов атаки на тебя – бесконечное множество. Ум шахматиста анализирует варианты развития игры, в которых также имеются бесчисленные ответвления. Если ту же тактику применить вне игры, результат может оказаться катастрофическим.

– Не уверен, что я до конца понимаю. Думаешь, что-то подобное происходит с Маккеем?

– Как правило, игроки, подобные Фишеру, бросают шахматы внезапно. Другие, прервав профессиональную карьеру, продолжают играть в качестве любителей, дают мастер-классы и так далее. Но те, у кого проявляется патология шизофренического или параноидального типа, просто прекращают играть. Я подозреваю, что в этих случаях происходит нечто вроде переноса. Разум по-прежнему стремится просчитывать варианты, как делал это всю жизнь; он не в состоянии остановиться! Эти вундеркинды играют с раннего детства, и, если лишить их игры, они… вываливаются за пределы поля. Любопытно, что Тед бросил шахматы подростком. И потом двадцать лет жил нормальной жизнью, как вдруг стремительно развился патологический процесс.

– Возможно, он пребывал в латентном состоянии? Когда действительность позволила применить шахматную логику, эти структуры его сознания активизировались. То есть толчок процессу дала какая-то травма, которая, как ты говоришь, имела место.

– Очень может быть. Тед прожил последние несколько месяцев в двух разных циклах, причем один цикл включал в себя другой. И каждый повторялся по нескольку раз. Возможно, циклы – неточное слово. Возможно, лучше назвать их вариантами.

– Тебе удалось найти хоть один документированный случай?

– Одни теории без достаточного научного обоснования. – Лора посмотрела на свой недоеденный салат. Она говорила с таким увлечением, что совсем о нем забыла.

– Ты считаешь, что подкова помогла ему выйти за пределы циклов? Послужила своего рода якорем, который удерживает его в реальности?

– Совершенно верно. Когда он вышел из первого цикла, тут же создал второй, то есть новый вариант, на этот раз более близкий к действительности, и тем не менее ирреальный. В первом цикле, к примеру, Тед не знал о неверности своей жены. Во втором он признавал, что отношения между ними не сложились.

Лора посмотрела на часы.

– Нам пора? – спросил Маркус.

– Нас ждут на месте через полчаса, но здесь недалеко.

– Кто нас ждет?

– Дело вот в чем. До сих пор я всегда намного опережала Теда в понимании ситуации. Мне и сейчас известны некоторые вещи, о которых он не догадывается. Но многие детали требуют прояснения. В том числе роль, которую во всей этой истории играет Эдвард Блейн.

– Ты не думаешь, что Тед просто воспользовался информацией из теленовостей? Ведь об этом случае много говорили. Разум Теда мог ухватиться за него, чтобы создать образ человека, которого он должен убить?

Лора кивнула:

– Да, именно так я и думала. Однако сегодня просматривала записи наших сеансов, и кое-что меня зацепило… Надеюсь, это поможет нам многое понять. Или ты прав, или здесь более сложная связь.

– Да? Мне не терпится узнать какая.

Лора встала из-за стола:

– Идем. По дороге все объясню.