Сделано в Швеции - Стефан Тунберг

– Отлично. Забуду. Все забуду. Забуду Сведмюру, братишка. Забуду этот хренов Эсму. Всё, выхожу из игры. Прямо сейчас.

Феликс был на полпути к выходу из гаража, когда Лео схватил его за плечо.

– Черт подери, Феликс, остынь.

– Лео, неужели непонятно, почему я так себя чувствую? Ты же знаешь… ничего бы не случилось, если б я не открыл дверь.

– Какую еще дверь?

– Я открыл ее. Тогда. Когда наш сволочной папаша едва не убил маму. Я открыл дверь. Я впустил его.

– Ты не открывал.

– Я открыл и…

– Дверь открыл я.

– Лео, мне, блин, не до шуток.

– Мне тоже. С какой стати тебе открывать дверь… ему?

– Может, я не знал, что это он.

– Ты бы никогда не открыл дверь. Ты всегда ужасно боялся того, что может случиться. Память тебя подвела. Дверь открыла.

– Ты? Ты прыгнул ему на спину, как мартышка. Ты стал между ними. А я… Я открыл дверь и впустил его! Тогда я и решил, Лео! Никогда больше! Слышишь? Обещай мне…

– Что обещать?

– Обещай, что не будешь видаться с ним, пока я за рулем обеспечиваю отход!

– Я…

– Обещай мне. Обещай!

Они долго стояли, глядя друг на друга. Лео положил и другую руку на плечо Феликса.

– О’кей. Обещаю. Доволен? Обещаю никогда больше не контачить со стариканом. – С легкой улыбкой на губах Лео чуть встряхнул брата за плечи, которые были пошире его собственных. – О’кей, Феликс? Доволен? Больше никогда.

– Если мы опять с ним свяжемся, Лео, он сломает все, все, что мы построили.

Бронкс позвонил в дверь. Забавный звонок, в форме цветка. Он решил действовать так же, как с Жиртрестом из Якобсберга и Наркошей с Санкт-Эриксгатан, – задать вопросы, особо не связанные с его конкретной целью, но так он получит нужные ответы: что за человек ты теперь? На что способен? Где находился 19 октября между 17:54 и 18:14?

Грузные шаги. Тень на рифленом дверном стекле. Поворот замка.

– Здравствуйте, я…

– Стива нет дома.

Мужчина был куда крупнее, чем Джон ожидал. Не выше, не сильнее, просто крупнее, как иные люди, когда стоишь близко. Темные волосы, зачесанные назад, немытые, вдобавок пышные баки – этакий патлатый Элвис Пресли.

– Он здесь хозяин. А я всего лишь квартиросъемщик, так что приходите попозже.

Корявая рука легла на латунную ручку, собираясь закрыть дверь, две костяшки заметно впалые, как бывает у отъявленных драчунов.

– Мне нужен не Стив. Я ищу Ивана Дувняка.

Бронкс предъявил полицейский значок, дюжий мужик бросил на него беглый взгляд.

– Джон Бронкс, городская полиция. – Он посмотрел на мужчину, потом кивнул на соседние дома слева и справа, тоже окруженные большими садами. – За последние недели к нам поступило несколько заявлений о взломах в этом районе. Вы не заметили ничего необычного?

– Поэтому полиция ходит по домам?

Тот же тон, что у Наркоши и у Жиртреста. Эти люди привыкли открывать дверь полицейским, иметь дело с правоохранительной системой в судах, садиться в тюрьму. Вечно подозрительные, вечно предчувствующие, что их заранее обвиняют. Иной реакции Бронкс и не ожидал.

– Да, можно и так сказать.

– И какого черта вам надо от меня?

– Я показал вам значок. И теперь хочу увидеть ваши документы.

– Нет у меня документов.

– Даже загранпаспорта нет? Ничего?

– А на что он мне? Разве это обязательно? Я что, должен стоять тут и предъявлять документы каждому легавому, который стучит в дверь?

Они стояли на узком крылечке почти вплотную друг к другу. Примерно на этом этапе разговора Наркоша и Жиртрест начали отвечать на вопросы, нашли документы – они тоже чувствовали себя обвиняемыми, но хотели, чтобы их вычеркнули из списка подозреваемых.

– Возможно, чтоб быть частью общества?

– Я снимаю здесь этаж. Но я не часть никакого вонючего общества.

– А автомобиль вон там?

Бронкс показал рукой на подъездную дорожку и ржавый старый “сааб”, из заднего окна которого торчали малярный валик и складная стремянка.

– Ваш? В таком случае у вас наверняка есть права.

Мужчина провел рукой по элвисовской шевелюре.

– Думаете, я домушник? Так?

– Я бы хотел знать, где вы были девятнадцатого октября с семнадцати тридцати до восемнадцати тридцати.

Короткий смешок.

– Какой же домушник орудует с пяти до семи? – Здоровяк, занимавший столько места, сделал полшага вперед. – Что было, то было. Случалось, я терял контроль. Но чтоб воровать… за каким чертом, по-вашему, мне вламываться в чужие дома и тырить ихнее барахло? Я взломами не занимаюсь. Я дерусь. В ваших бумажках наверняка так и написано.

Джон Бронкс с места не сдвинулся. Сперва пусть предъявит документы.

Ты избивал жену. Использовал насилие, чтобы подчинять людей. Мне в твое дело заглядывать незачем, я и так все знаю.

– Ладно. Хрен с вами. Но после этого вы уберетесь в свою хренову полицейскую тачку.

Оставив дверь открытой, мужчина пошел по коридору, видимо на кухню, где на столе виднелась стопка билетов лото и две бутылки вина, а на спинке стула висел серый пиджак, из внутреннего кармана которого торчал потрепанный бумажник.

– Спасибо.

Бронкс взял пластиковую карточку. Водительские права. ИВАН ЗОРАН ДУБНЯК. Выданы семь лет назад, действительны еще три года. Он вернул карточку владельцу.

– Могли бы сразу показать.

– Ас какой стати? Вы являетесь сюда, в мой дом, с предвзятым мнением. Хотя прекрасно знаете, что последние десять лет за мной ничего нет. И я не какая-нибудь поганая крыса, чтобы лазить по чужим домам.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

Они стояли почти вплотную друг к другу. Но то-то и оно, что почти. Иван Дувняк придвинулся еще ближе, тряхнул головой, выпятил подбородок, глаза как буравы. Давненько Бронксу не доводилось играть на службе в подобные силовые игры.

– Вы норовите вывести меня из равновесия. Может, так и случится. Если станете продолжать.

– Вы мне угрожаете?

– Думайте как хотите, черт побери.

– Кто-нибудь может подтвердить, где вы находились вечером девятнадцатого октября?

– Стив может.

– Стив?

– Домохозяин мой. Он живет на втором этаже. И может подтвердить. Позвоните ему. Он работает… звоните на готландский паром.