Последнее дыхание - Роберт Брындза

– Поздравляю, босс, – подошел к ней Крейн. – Отличное выступление.

– Были перспективные звонки? – спросила Эрика. Стеклянную перегородку их рабочей каморки, претенциозно именуемой «комплексом», отодвинули и посадили туда четырех сотрудников отвечать на звонки по итогам пресс-конференции. Они сидели в абсолютной тишине и работали за компьютерами.

– Пока ничего. Думаю, что-то может всплыть вечером, когда по телевизору снова покажут телефон горячей линии.

– Дай знать, если что-то появится.

Эрика пошла в свой кабинет. Ей нужно было совершить несколько звонков и выйти на связь с Мелани, которая была где-то в Бирмингеме и по-прежнему не брала трубку.

Ближе к пяти к ней постучал Крейн.

– Звонит мужчина, хочет поговорить с тобой. Говорит, что он отец Эллы Уилкинсон.

Эрика отложила ручку и пошла за ним к телефонам. Операторы оторвались от работы и смотрели на нее. Один из них протянул ей гарнитуру.

– Это Эрика Фостер? – строго спросил мужской голос с северным акцентом.

– Да. А кто это?

– Разве вам не рассказали? Это Майкл Уилкинсон. Элла – моя дочь.

– Здравствуйте, мистер Уилкинсон. Сожалею о пропаже вашей дочери.

Эрика поняла, что новость о звонке распространилась, потому что Мосс, Питерсон и Джон подошли к перегородке и смотрели, как она говорит. Она дала сигнал Мосс, и та взяла еще одну гарнитуру и подключила ее к телефону.

– Я смотрел пресс-конференцию, старший инспектор Фостер. Не могу понять, почему вы не упомянули Эллу.

– Мистер Уилкинсон, мы ждем подтверждения, что исчезновение вашей дочери связано с…

– Не ври мне, женщина! – закричал он. – Я старший суперинтендант в отставке!

Эрика выразительно посмотрела на Мосс. Та схватилась за клавиатуру и стала вбивать его имя.

– Я не знала, сэр. Прошу прощения.

Мосс показала на экран компьютера с фотографией старшего суперинтенданта Майкла Уилкинсона – худого седого мужчины с добрыми карими глазами. Он был снят в парадном костюме на каком-то официальном мероприятии. Одними губами Эрика произнесла: «Черт».

– Я последние несколько часов пытаюсь в полиции найти хотя бы одного человека, который что-то знает! Меня передают по рукам, – говорил он срывающимся голосом. – Полный бардак! И вот, черт подери, я докатился до того, что звоню на эту проклятую горячую линию из новостей.

– Я могу вам перезвонить, сэр, если…

– И зачем мне, чтобы вы мне перезванивали? Мы уже разговариваем! Говорите мне все, что знаете.

– Сэр, мы не…

– Избавьте меня от чухни! Я посмотрел материалы дела двух пропавших девушек, и у меня есть информация о пропаже моей дочери. Говорите правду. Это все, чего я прошу, и я считаю, что я имею право ее знать.

Сотрудники, принимающие звонки, закончили разговоры и уставились на нее.

– Сэр, подождите на линии тридцать секунд. Я переведу звонок в свой кабинет, и мы поговорим.

Эрика, Мосс и Питерсон быстро переместились к ней в кабинет, закрыли дверь, и разговор продолжился там. Она рассказала все, что знала, упомянув, что ей сообщили о пропаже Эллы всего за несколько минут до начала пресс-конференции.

Он немного успокоился.

– Не могу похвастаться вниманием нашей местной полиции. Как раз когда началась пресс-конференция, к нам в дом пришли двое… и, мне показалось, Эллу просто добавили в длинный список беглянок и пропавших. Мне пришлось доктора для жены вызывать… Столько лет проработал в органах, а теперь я по другую сторону баррикад. И совершенно беспомощен.

Эрика дала ему свой личный номер и пообещала закрепить за ним отдельного сотрудника. После завершения звонка воцарилась тишина. Мосс сидела за компьютером.

– Бедняга, – сказал Питерсон.

Эрика кивнула.

– У него есть все основания так орать. И мне даже нечего было ему сказать, мы ничего не знаем. Убийца сейчас смеется над нами. – Она присела на край стола и стала тереть глаза. – Надо было все-таки включить информацию по Элле в пресс-релиз, несмотря на возможные последствия.

– Мы ведь так и не уверены, что ее похитил тот же самый человек, – сказала Мосс. – Крейн снова ищет по камерам, но это займет время.

– Давайте запросим имена и адреса всех владельцев красных «Ситроенов C3» в Лондоне и на юго-востоке, – приняла решение Эрика.

– Их будут сотни, если не тысячи, – предупредил Питерсон.

– Ну а что еще делать? Машина – единственное, что объединяет все эти случаи. Так что свяжись с дорожной инспекцией.

– Хорошо, будет сделано.

Эрика сняла со спинки свою куртку и вышла. Она спустилась по лестнице до первого этажа и вышла на улицу. На тротуаре у входа курила женщина из соседнего отдела.

– Не могли бы вы… – начала Эрика.

Женщина молча протянула ей пачку. Эрика взяла сигарету, женщина предложила ей зажигалку.

– Спасибо, – поблагодарила она, выдыхая дым в холодный воздух. В свете огней города темно-коричневое небо казалось особенно мрачным. Было слышно, как на соседней улице веселые компании перебираются из одного паба в другой. – Моя первая сигарета за много месяцев.

Женщина докурила свою, бросила окурок на асфальт и растерла его в пыль.

– Все равно все умрем. Надо хотя бы получить удовольствие в процессе, – сказала она и вернулась в участок.

Эрика курила и думала над ее словами. Теперь, когда тяга к никотину на время ослабла, появилось чувство недовольства собой. Достав из кармана телефон, она позвонила Маршу. На этот раз номер оказался заблокирован. Она попробовала позвонить его жене, но в списке контактов ее не оказалось. Тогда Эрика подумала, не поехать ли к нему домой, но было уже поздно, и у нее не было на это сил.

«Где ты, Пол Марш?» – спросила Эрика, задумчиво глядя на свой телефон.