Последнее дыхание - Роберт Брындза

– Понимаю, почему этот стиль называют бруталистическим, – заметил Джон, бросив взгляд на Питерсона из-под шерстяной шапки, когда они вышли из метро к кварталу Барбикан. Яркостью эти здания похвастаться не могли – серое небо сливалось с серыми блочными строениями. Прямо перед ними возвышался 17-этажный Блейк-тауэр – в нем располагались хостел, спортзал и небольшое кафе.

Они вошли внутрь, радуясь возможности снова оказаться в тепле. В хостеле было тихо и светло. Перед ними стояла длинная полированная стойка регистрации в окружении голых бетонных стен. За стойкой сидела молодая девушка с рыжими длинными волосами в толстых черных очках, в которых отражался ее монитор. За ее спиной располагались ряды сейфовых ящиков, некоторые из них были приоткрыты, и в них висели ключи. Пахло потными кроссовками, чистящими средствами и воском для пола.

– Здравствуйте. Вы Садэ Пенс? – спросил Питерсон.

– Шадэ, а не Садэ, – без всякого интереса ответила девушка, не отрывая глаз от монитора.

Питерсон и Джон достали свои удостоверения и представились, объяснив, что они пришли поговорить об убийстве Джанель Робинсон.

– Я уже говорила с полицией, – заявила она, продолжая что-то печатать. У нее был легкий северный акцент.

– Мы хотим еще раз с вами поговорить, – настаивал Питерсон.

– Так говорите, – бросила Шадэ, скрестила руки и, скрипнув стулом, откинулась на спинку.

– Сколько здесь жила Джанель Робинсон?

– Девять или десять месяцев, – пожав плечами, снисходительно сказала Шадэ.

– Значит, она заехала в конце 2015 года?

– Примерно так, в ноябре. Сначала она платила за проживание, но к Рождеству у нее закончились деньги, и она попросилась работать в обмен на жилье.

– И это нормально? – спросил Джон.

– В зависимости от того, что для вас нормально. Вы похожи на людей, кто может себе позволить жить в Лондоне.

– Я живу около Бромли, – сказал Джон.

– Просто ответьте на вопрос, пожалуйста, – попросил Питерсон.

– Решение принимала не я, а управляющий. Она ему понравилась, и он сжалился, – снова выпрямилась она. – Ходили слухи, что она у него сосала, но я не в курсе.

– Джанель работала здесь до самого исчезновения?

– Нет, после Рождества она снова стала платить.

– Как ей это удалось? – спросил Джон.

– Когда потеплело, она стала зарабатывать на кофе-велике.

– Кофе-велике?

– Ну, есть такие маленькие кофемашины, которые крепятся на багажник велосипеда. Она ездила по округе и продавала кофе. Так у нее появились деньги.

– Вы знаете, где она продавала кофе?

– Да везде: в Ковент-гарден, на Лондонском мосту, на Набережной. Но у нее не было официального разрешения, поэтому она никогда не стояла на одном месте.

– А где она взяла велосипед? – спросил Джон.

Девушка улыбнулась. Один из передних зубов у нее был серый.

– Я не спрашивала. Не задавай вопросов – и не услышишь вранья. Велосипед у нее был хороший, хромированный, стильный. У нее была мечта – открыть собственную кофейню.

– Думаете, она его украла?

Шадэ усмехнулась и пожала плечами.

– Управляющий разрешал ей хранить его здесь, в кладовке для велосипедов, когда постояльцев было мало.

– Вы когда-нибудь видели кого-то из ее друзей или родственников?