Наблюдательница - Каролина Эрикссон

Жена рассказала, что взяла рюкзак и пошла к выходу. Голова у нее так сильно кружилась, что она шла, опираясь на стены. В тот вечер она не собиралась снова смотреть из укрытия, как бывший курит и возвращается внутрь, чувствуя, как ее переполняет отчаяние. Нет, она собиралась заманить его в лес или завести туда под угрозой ножа. В темноте она хотела заклеить ему рот скотчем и связать руки, чтобы не дать закричать или убежать. А потом сказать ему все, что ей нужно было высказать, чтобы он услышал и понял, как предал ее и унизил, какую боль причинила ей его измена и каким ничтожеством он заставил ее себя чувствовать. А потом он должен попросить прощения. А если откажется, она пустит в дело молоток.

План был неидеальным, у него имелось много недостатков. Сначала она думала подождать и подготовиться еще лучше, но в организм проникла инфекция, и она поняла, что все серьезно. Когда Элена потеряет контроль – вопрос времени. И ее беспокоит не здоровье, а перспектива не успеть осуществить задуманное. Ей было совершенно все равно, как все пройдет, она не боялась упасть замертво в конце, ей нужно было лишь одно – отомстить. На то, чтобы завязать шнурки, ушла целая вечность. Нужно было наклоняться вперед, это движение заставляло ее кричать от боли. И когда она под конец, бледная и дрожащая, собиралась выйти из дома, внезапно открылась дверь и вошли родители. Судя по всему, произошла какая-то ошибка, они перепутали время ужина, который должен был состояться через неделю. Они смеялись над своей рассеянностью и не сразу поняли, что происходит.

О том, что было дальше, у нее остались только отрывочные воспоминания. Она бросилась к двери, но мама перехватила ее. Она помнила крики, помнила, как кричала, какие ужасные вещи собирается сделать с бывшим парнем. Она дралась и вырывалась, но они крепко ее держали, не давая сбежать. Она ненавидела родителей за то, что те помешали ей осуществить свой план. Последнее, что она запомнила, это как она наконец сдалась и упала матери на руки, а та заключила ее в свои любящие объятья.

До этого момента она не позволяла себе плакать. Она не плакала, когда узнала, что бойфренд изменял ей, не плакала, когда он ее бросил, не плакала, когда растоптал ее достоинство. Даже когда острый нож вонзался ей в плоть, она не плакала. Но в тот момент в объятьях мамы, шепчущей ей на ухо: «Это не то, что ты хочешь, ты не такая», – слезы хлынули из глаз.

Жена делает паузу и смотрит на руки. Я пытаюсь представить те немыслимые боль и отчаяние, которые она чувствовала, пытаюсь показать, что я ее понимаю, но не могу найти подходящих слов и молча жду продолжения.

Родители обнаружили рану и отвезли дочь в больницу. Каким-то образом они узнали, что она сама себе ее нанесла. Оба испытали шок, особенно папа. Он так никогда и не оправился. После того происшествия он не мог смотреть дочери в глаза и все время смотрел поверх плеча.

Мать была в отчаянии. Как они могли не заметить, что происходит с их дочерью? Они, конечно, видели, что у нее сложный период, замечали, что в последнее время она исхудала, но надеялись, что это пройдет само собой. Произошедшее будто пробудило их ото сна. В первые недели мать не отходила от дочери. Следила за тем, чтобы та ела, спала в одной с ней комнате, следила за ней круглосуточно. Время шло, жена шла на поправку. Она поступила в университет, завела друзей, к ней вернулись надежды на будущее. Но прошло много времени, прежде чем она снова отважилась кого-то полюбить. Ее романы длились недолго. Но это было до встречи со мной.

Мы смотрим друг другу в глаза.

– Ты первый человек, кому я смогла довериться, – говорит жена.

– Но ты все равно ждала много лет и ничего не говорила до того, как мы поженились. Только потом ты рассказала мне всю правду.

Она медленно кивнула:

– Я хотела рассказать правду, всю правду, много раз делала попытки, но мне было слишком страшно. Страшно, что ты перестанешь меня любить, отвернешься от меня… найдешь другую…

Я прячу взгляд, чувствую, как горит лицо. То, чего моя жена так боялась, произошло. Только сейчас до меня доходят масштабы моей измены. Я предал жену несмотря на все, через что ей пришлось пройти, несмотря на то, что знал, что измена ее первого возлюбленного чуть ее не убила. Как так вышло?

До того, как жена рассказала мне историю шрама на животе, я даже не смотрел на других женщин. Я был уверен, что мы с женой всегда будем вместе и ничто не способно разрушить связывающие нас узы. Но правда перевернула мой мир и заставила увидеть женщину, которую, как я считал, я знал, в ином свете. Теперь кто-то встал между нами, и я ничего не сделал, чтобы помешать этому. Я предал жену, изменил ей, обманул ее. Но перестал ли я любить ее? Нет, не думаю.

Мне хочется обнять ее, прижать к себе, но я вижу ее глаза и вспоминаю, как они почернели, когда думал, что она столкнет меня с края. Думаю о тревоге Анны, о вопросах о моей жене, которые она задавала по телефону. Не видишь ли ты какие-нибудь признаки склонности к насилию или желания отомстить? Сомнения снова берут надо мной вверх, и вместо того, чтобы приблизиться, я отклоняюсь назад.

– То, что ты тогда сделала с собой, то, что ты готова была сделать с бывшим парнем… Что, если в глубине души ты по-прежнему на это способна?

Она отвечает не сразу, а когда отвечает, голос у нее тихий, едва слышный.

– Были моменты, когда я сама ни в чем не была уверена. Но сейчас я знаю, точно знаю, что все так, как говорила мама. Это не то, чего я хочу. Я не такая. Но только ты знаешь, что ты чувствуешь.

Секунды переходят в минуты. Мы сидим молча. Я знаю, чего она ждет, но не могу ей дать это. Просто не могу, пока не могу, не сейчас. Наконец я поднимаю глаза и ищу ее взгляда.

– Я не знаю, чего хочу. Мне нужно время.

Я жду, что она снова разразится рыданиями. Или вернется в спальню и будет лежать там дни и ночи напролет. Но ничего подобного. Она кивает и обхватывает руками колено.

– Ладно.

Затем говорит, что нам лучше пожить раздельно. Она любит меня, но так продолжаться не может. Нам лучше побыть наедине и подумать, стоит ли нам продолжать оставаться в браке. Пожить раздельно? Она это серьезно? Да, я вижу это по глазам. Внезапно мне становится трудно дышать. Из комнаты словно пропал весь кислород. Я не знаю, чего я хочу, я ни в чем не уверен, но одно я знаю точно: я не хочу остаться один.

Жена выпрямляет спину.

– Я надеюсь, что, обдумав все, ты придешь к выводу, что любишь меня целиком. Ту, какая я есть и какой была прежде. Без страха и отвращения.

Она достает сумки и начинает собирать вещи.

И уходит.