Убийственно красиво - Питер Джеймс

Брэнсон расхаживал у камина. Там, на полке, стояли несколько поздравительных открыток. Грейс подошел и взял одну из них с забавным рисунком разодетого в пух и прах денди и надписью: «Моему необыкновенному папочке!» Раскрыв ее, он прочел:

«Моему любимому папуле! Тонны, тонны, тонны любви!!! Дж.».

Поставив открытку на место, Грейс остановился у высокого окна, откуда открывался великолепный вид на Хамбл-Ривер. Брэнсон встал рядом, и они принялись рассматривать целый лес мачт и парусов, казавшихся так близко, словно гавань находилась сразу за пределами поместья.

— Никогда не бывал на лодках или яхтах, — сказал Брэнсон. — Как-то мне на воде чертовски неуютно.

— Даже несмотря на то, что ты живешь у моря?

— Не совсем поэтому. — Тут зазвонил мобильник, и Гленн достал его. — Детектив Брэнсон. А, привет. Я с Роем, неподалеку от Саутгемптона. Будем в Брайтоне часа в два. Рой хочет провести инструктаж в шесть тридцать, так что всем быть на месте, о'кей? Да. Нам выделили в помощь людей, о которых он просил? Пока только одного? И кого? Мать вашу, да ты шутишь! Именно его! Не могу поверить, что этого… повесили на нас. Рой, мягко говоря, будет расстроен. Отсюда мы едем прямиком на ее квартиру, а Рой хочет, чтобы кто-нибудь съездил к ней на работу, поговорил с ее начальством и коллегами. О'кей. Да. В шесть тридцать. Договорились. — Он сунул телефон в карман. — Это Белла. Ты просил в помощь двух офицеров. Знаешь, кого они нам подсунули?

— Не представляю.

— Нормана Поттинга.

Грейс застонал.

— Господи, да ему давно пора на пенсию!

— Наши барышни — та же Белла — тоже не в восторге.

Детективу-сержанту Норману Поттингу уже перевалило за пятьдесят, хотя он пришел на службу довольно поздно. Это был полицейский старой школы: туповатый, хамоватый, далекий от политкорректности, как, скажем, от Сириуса, и совершенно не заинтересованный в продвижении по службе, поскольку всегда боялся ответственности. Однако до пятидесяти пяти в отставку не желал уходить ни в какую, опасаясь лишиться полной сержантской пенсии. Как правило, Поттинг предпочитал заниматься тем, что умел лучше всего, и называл это «глубинным бурением». То есть рутинной, методичной полицейской тягомотиной, раскапывая, наподобие крота, очередное дело, в надежде случайно, так сказать, «методом тыка», наткнуться на что-нибудь стоящее.

Лучшее, что можно было сказать о Нормане Поттинге, это что он хорошо вымуштрованная рабочая лошадка, способная рано или поздно принести результат. Однако он был чертовски зануден и имел милую привычку обливать помоями все, что видит.

— А я думал, этот хмырь работает в Гатуике в антитеррористической бригаде! — удивился Грейс.

— Видать, он там всех достал до печенок. Может, ребята окончательно дошли от его шуточек, — пожал плечами Брэнсон. — Белла говорит, что Поттинг курит жутко вонючую трубку. Ни она, ни Эмма Джейн не желают сидеть рядом с ним.

— Вот бедняжки…

Тут в комнату вошел Дерек Стреттон с подносом, на котором стояли три фарфоровые чашки и кувшинчик с молоком. Он опустил его на пластиковый стол, жестом предложил детективам располагаться на диване и уселся напротив.

— Детектив-суперинтендент, по телефону вы сказали, что у вас есть какие-то новости о Джейни, — с надеждой произнес он.

И вот тут-то Грейс искренне пожалел, что и впрямь не послал вместо себя Мэгги и Ванессу.