Холодная кровь - Роберт Брындза

– Нам еще многое неизвестно, но после ареста его проверили на опиаты, кокаин и алкоголь, и все анализы дали положительный результат. Одна из его коллег сообщила об инциденте, имевшем место в лаборатории: он испачкал кровью маску для лица и подменил ее чистой. Кровь, естественно, взяли бы на экспертизу, дабы убедиться, что она не попала на исследуемый материал, ну и обнаружили бы в ней наркотики. У Нилза большие долги. Банк вот-вот отберет у него квартиру. Две тысячи фунтов он задолжал Джеку Оуэну. Джек снабжал его наркотиками последние два года…

Эрика была рада, что они въехали в туннель Блэкуолл: благодаря тусклому освещению ей удалось незаметно отереть слезы.

– Мне жаль, что так получилось.

Эрика покачала головой:

– Нилз участвовал вместе с нами в расследовании многих преступлений: исчезновения Джессики Коллинз, дела Даррила Брэдли… Я ему доверяла, считала ключевой фигурой в нашей большой команде.

– Знаю, – отозвалась Мосс. – Не хотелось бы сообщать дурные новости, но начальство в бешенстве. Его свидетельства и представленные доказательства сыграли решающую роль в раскрытии многих преступлений.

– В первую очередь благодаря именно его показаниям удалось поймать Симону Мэтьюз, черт побери! – вскричала Эрика. Морщась от боли, она снова прислонилась головой к спинке кресла.

По делу Симоны Мэтьюз Эрика и ее команда работали два года назад. Мэтьюз, скромная сиделка из гериатрического отделения одной из лондонских больниц, из мести устроила настоящее побоище в Лондоне: она проникла в дома четырех мужчин и задушила их с помощью полиэтиленовых пакетов. Несмотря на то что Симона призналась в совершении всех четырех убийств, ее адвокат представил доказательства, что она страдает параноидной шизофренией. Нилз и его команда экспертов-криминалистов совершили подвиг, обнаружив улики, благодаря которым была установлена причастность Симоны Мэтьюз ко всем четырем преступлениям. В настоящее время Симона содержалась в психиатрической лечебнице «Бродмур», куда ее поместили на пожизненный срок.

– В любом случае, пока еще рано что-то говорить, – сказала Мосс. – Но есть и хорошие новости. Джек Оуэн, Саймон Дворак и Эдуардо Ли находятся под стражей. Мы изъяли их транспорт и мобильные телефоны и надеемся, что с их помощью удастся закинуть удочку на более крупную рыбу.

– Что с Нилзом?

– Он тоже под стражей, в Белмарше. Ему грозит десять-двенадцать лет, и, разумеется, больше он никогда не сможет работать криминалистом.

Эрика смотрела в окно. Мимо промелькнул залитый огнями Олимпик-парк, затем такой же сияющий в темноте стадион «Арена О2».

– Нилз наверняка понимал, что подвергает меня опасности. Понимал, что меня могут убить за те наркотики, – промолвила Эрика.

– Нам кажется, что мы хорошо знаем людей. Но люди в большинстве своем приходят на эту землю для того, чтобы разочаровывать друг друга, – рассудила Мосс.

– Но он, вероятно, был в отчаянии. Наркозависимость меняет людей. Они теряют себя как личности. Что с расследованием?

– Дело передали в Отдел по расследованию убийств Центрального Уэст-Энда. Им теперь занимается более крупная следственная группа. Старший инспектор Харпер проталкивает версию убийства Томаса Хоффмана на почве наркотиков.

– А ты что?

– Меня тоже отстранили от дела, как и всю остальную команду… – Мосс посмотрела на Эрику. – Долго ты будешь на больничном?

– Не знаю. Мне сказали, что я смогу приступить к работе не раньше, чем через пару недель.

– Босс, ты не обижайся, но, судя по твоему виду, на поправку у тебя уйдет куда больше, чем пара недель.

Эрика взглянула на свое лицо в зеркале. Одна сторона раздулась, нижняя губа вспухла, на коже уже начинал проступать синяк. Рана над глазом была залеплена пластырем, на котором виднелась кровь; сам глаз покраснел от того, что в нем полопались сосуды.

– Ты не спеши. Уверена, тебе дадут на восстановление как минимум несколько недель. Наслаждайся свободным временем. Тебе нужен отдых.

– Отдых. – Эрика содрогнулась. Для нее это было чуждое понятие.

– Да, отдохни, познакомься с утренними телепередачами… Кстати, я Питерсону про тебя сообщила. Надеюсь, ты не против?

Эрика снова глянула на себя в зеркало.

– Нет.

– Он хотел приехать со мной, но я подумала, что сейчас тебе без него лучше.

Эрика почувствовала, как ее захлестнула усталость. Она запрокинула назад голову и смежила веки.

– Я просто хочу домой. Хочу спать. И мне нужно принять еще болеутоляющих, – сказала она.