Девять вязов - Роберт Брындза

Ночью, после разговора с Меган Кейт долго не могла заснуть. Она все думала о полицейском, с которым Кейтлин уехала их молодежного клуба, чье лицо скрывалось в тени салона автомобиля. Мог ли это быть Питер?

Кейт вспомнила две ночи, которые она провела с Питером в 1995-м. Первый раз они поехали к ней после посиделок в пабе. Он казался ей таким притягательным и сексуальным, что она не смогла устоять. Долгие годы она пыталась отгородиться от пережитых тогда ощущений. Его крепкое накачанное тело, пряный запах тела и волос. Сила, с которой он подхватил ее, опустил на кровать и раздел. Он был страстным и нежным, и хотя у нее мурашки шли по телу от одной мысли, что она была так близка с человеком, который совершал такие мерзкие и неподдающиеся пониманию вещи, эти воспоминания никуда не девались. Их невозможно изменить. Она чувствовала, что это сближает ее с Кейтлин. Чувствовала ли она, что просто повелась на красивую внешность Питера Конуэя? Считала ли она его соблазнительным, когда садилась к нему в машину, чтобы с ним уехать? Куда они поехали и что делали?

Кейт никогда не считала себя жертвой, но она, как и Кейтлин, попалась на эту удочку, не разглядев под маской истинное лицо Питера Конуэя.

Фотография, которую она показывала Меган, лежала внизу, на кухонном столике. Она была спрятана между страниц блокнота, но пока Кейт лежала в кровати, ее сознание играло с ней. Она представляла, как лежащий в темноте блокнот медленно сам по себе поднимается, страницы начинают быстро перелистываться и останавливаются на фотографии Питера. Его глаза открыты, взгляд мечется по сторонам, уходя за пределы снимка. Затем его рот кривится, он скалился, обнажая зубы – прямые и белые – и кричит ей: «Кейт!».

Кейт проснулась в холодном поту, сердце готово было вырваться из груди. В комнате было темно, часы на прикроватной тумбочке показывали 2:11 ночи.

Она откинула одеяло и спустилась вниз, включая по пути все лампочки и громко топая по ступенькам. В гостиной было пусто и тихо. Закрытый блокнот лежал на кухонном столике – а куда бы он делся, – но она все равно достала фотографию Питера и сунула в измельчитель, наслаждаясь жужжанием машинки, делавшей свое дело. Только после этого она поднялась обратно и смогла заснуть.

* * *

На следующее утро они с Тристаном отправились в Бристоль, где договорились встретиться с Вики О’Грейди за ланчем в торговом центре на дамбе Крибз. Они приехали на полчаса раньше и отыскали изысканный итальянский ресторан, который предложила Вики.

– Дорогое она выбрала местечко, – сказал Тристан, когда их усадили за столик у гигантского окна, выходящего на фуд-корт этажом ниже. – Там было бы в разы дешевле.

– У нас не получилось бы нормально поговорить, сидя на фуд-корте, – сказала Кейт. – А здесь хорошо. Тихо.

– Господи, четырнадцать фунтов за бокал красного вина! – присвистнул Тристан. – Хотите, я спрячу винную карту?

– Нет. Цель нашей встречи – получить информацию, – ответила Кейт.

– Вы хотите ее накачать, типа так она будет разговорчивей?

По большей части Тристан вел себя как вполне серьезный молодой человек, но время от времени наружу прорывалось его двадцатиоднолетнее «я».

– Нам нужно, чтобы она чувствовала себя спокойно, а дальше – посмотрим, – сказала Кейт.

В ту же минуту к их столику в сопровождении официанта подошла крупная дама в ярком платье с цветочным принтом. У нее были безупречно уложенные короткие темные волосы, броский макияж «смоки айз», на голове – дизайнерские солнечные очки.

– Здравствуйте. Кейт и Тристан? – спросила она. – Я Виктория.

У нее была хорошо поставленная речь, и держалась она уверенно. Кейт и Тристан поднялись, и они пожали руки.

– И все-таки Вики или Виктория? – спросила Кейт, когда они сели.

– Последний раз меня называли Вики, когда я училась в школе, – сказала она, налив в блюдце оливковое масло, добавив немного бальзамического уксуса и обмакивая в эту смесь одну из булочек, которые поставил перед ними в плетеной корзинке официант. Они обменялись парой фраз и сделали заказ. Кейт заметила, что Тристан вздохнул с облегчением, когда Вики не стала заказывать шампанское, выбрав вместо него тоник. Кейт и Тристан взяли то же самое.

– Итак, загадка Кейтлин Мюррей? – спросила она, когда официант принес напитки.

– В переписке с Тристаном вы сказали, что ожидали звонка от частного детектива по поводу Кейтлин? – спросила Кейт.

– Ну, может быть, я немного преувеличила… Просто потому, что полиция тогда делала так мало. Они как будто ни с кем не разговаривали. Через пару дней после того, как Кейтлин пропала, они пришли и сказали, что в школе целый день будет дежурить полицейский на случай, если кому-то из нас есть, что рассказать. Я не знаю, сколько девочек разговаривали с ними.

– А вы с ними разговаривали?

– Да. Я рассказала им то немногое, что знала, и больше я от них ни слова не слышала, – сказала Виктория, взяв в руки еще одну булочку и разломив ее пополам. В том, как она сказала это, было что-то странное. «Чувство вины?» – подумала Кейт.

– Вы работали вместе с Кейтлин в видеосалоне вашего отца? – спросила Тристан.

– В одном из шести видеосалонов вообще-то. У папули была крупнейшая франшиза на севере Англии.

– У Кейтлин был парень?

– Никого особенного, – ответила она. – Было несколько ухажеров вперемежку. Как любая шестнадцатилетняя девчонка, Кейтлин любила погулять.

Кейт и Тристан переглянулись.

– Она встречалась с несколькими парнями?

– Ничего серьезного. Был один парень, который доставлял напитки в соседний киоск… Аппетитный такой блондин, пресс как доска для стирки – типичный «Эберкромби энд Фитч»^[5]. Надо признаться, мы обе с ним спали… Он был немного на тебя похож, – сказала Виктория, устремив на Тристана пристальный взгляд своих глаз-бусинок.