Противники - Джон Гришэм

— Откровенно говоря… — серьезно начал он, бросив взгляд на дверь. — Между нами: я бы отнесся к этому делу иначе, но мистер Финли — юрист старой школы.

— И что это значит? — спросила Милли.

— Он настоящий шовинист. Муж — глава дома, хранитель всего имущества, единственный член семьи, который может принимать решения. Вам знаком такой тип людей. Если мужчина хочет скрыть что-то от жены, в этом нет ничего плохого. Я же придерживаюсь более свободных взглядов. — Уолли издал нервный смешок, который еще больше сбивал с толку.

— Но уже слишком поздно, — сказала она. — Завещание составлено. Теперь его утвердят.

— Это так, Милли, но все образуется. Ваш муж оставил коллекцию бейсбольных карточек сыну, зато вам он оставил прекрасный иск.

— Прекрасный — что?

— Ну, вы понимаете, дело о крейоксе.

— А, это… Да, это тоже не очень меня радует. Я говорила с другим юристом, и он утверждает, что вы влипли по уши, потому что никогда не вели подобных дел.

Уолли глотнул воздуха, потом через силу выдавил:

— А по какой причине вы общаетесь с другими юристами?

— По такой, что он сам позвонил мне накануне вечером. Я нашла его в Интернете. Он из крупной фирмы с филиалами по всей стране, и они занимаются только одним — судятся с фармацевтическими компаниями. Я думаю нанять его.

— Не делайте этого, Милли. Эти парни славятся тем, что заключают контракты на тысячи дел, а потом кидают клиентов. Вы никогда больше не увидите его снова, только какого-нибудь помощника юриста в подсобке. Это афера, клянусь вам. А мне вы всегда можете позвонить.

— Я не хочу ни звонить вам, ни общаться с вами лично. — Она встала и взяла сумку.

— Пожалуйста, Милли…

— Я подумаю об этом, Фигг, но мне это не очень нравится.

Через десять минут после ее ухода позвонила Айрис Клопек и попросила пять тысяч долларов в долг в счет ее компенсации по делу о крейоксе. Уолли сидел за столом, обхватив голову руками, и размышлял, что же будет дальше.

Иск Уолли передали на рассмотрение достопочтенному Гарри Сирайту, назначенному еще при Рейгане и просидевшему на месте федерального судьи почти тридцать лет. Ему был восемьдесят один год, он ожидал выхода на пенсию и не слишком радовался перспективе рассмотрения иска, который мог затянуться на несколько лет и заполонить собой весь календарь слушаний. Но его терзало любопытство. Любимый племянник Гарри принимал крейокс несколько лет, весьма успешно и без каких бы то ни было побочных эффектов. Неудивительно, что судья Сирайт никогда не слышал о юридической фирме «Финли энд Фигг». Он поручил клерку проверить фирму и получил от него по электронной почте следующее: «Провинциальная фирма из двух человек на улице Престон в юго-восточном районе; рекламирует услуги по быстрому разводу, вождению в нетрезвом виде, стандартным уголовным, семейным делам и делам о травмах. За последние десять лет обращений в федеральный суд не зарегистрировано. За последние двадцать лет судов с участием присяжных заседателей в суде штата не зарегистрировано, деятельности в коллегии адвокатов не отмечается. Зато они периодически появляются в суде сами: за последние двенадцать лет Фигга два или три раза привлекали за вождение в нетрезвом виде; однажды фирме предъявили иск в связи с сексуальными домогательствами, дело закрыли после заключения мирового соглашения.»

Сирайт едва верил, что такое возможно. Он написал клерку: «У этих парней нет судебного опыта, и они подают иск на сто миллионов долларов против третьей по величине фармацевтической компании в мире?»

Клерк ответил: «Точно».

Судья Сирайт: «Это же безумие! Что за этим стоит?»

Клерк: «Массовая паника по поводу крейокса. Это самое новое и популярное из плохих лекарств в стране. Коллегия адвокатов по коллективным гражданским искам в бешенстве. „Финли энд Фигг“, вероятно, надеются урвать кусок пирога в случае мирового соглашения».

Судья Сирайт: «Продолжай копать».

Позже клерк сообщил: «Иск подан от имени „Финли энд Фигг“, но в деле участвует и третий юрист — Дэвид Э. Зинк, бывший младший юрист „Рогана Ротберга“. Я позвонил другу, который работает там, он сказал, что Зинк сломался, сбежал десять дней назад и каким-то образом приземлился в „Ф энд Ф“. Опыта ведения дел в суде нет. Видимо, он нашел подходящее место».

Судья Сирайт: «Предлагаю внимательно наблюдать за этим делом».

Клерк: «Как всегда».

Головной офис «Веррик лабз» располагался в здании странной конструкции из стекла и металла — в лесу близ Монтвилла, в штате Нью-Джерси. Весь комплекс был построен по проекту когда-то известного архитектора, который уже успел откреститься от своего детища. Периодически его хвалили как постройку дерзкую и футуристическую, но чаще ругали, называя скучным, уродливым, бункероподобным, выполненным в советском стиле, и клеймили другими нехорошими эпитетами. Отчасти здание напоминало крепость, окруженную деревьями, удаленную от дорог и людей, надежно защищенную. Поскольку на «Веррик» часто подавали в суд, такой головной офис подходил ей как нельзя лучше. Компания засела в лесах, приготовившись к следующей атаке.

Генеральный директор компании Ройбен Мэсси руководил «Веррик» много лет, и не в самые спокойные времена, и всегда обеспечивал хорошую прибыль. «Веррик» постоянно находилась в состоянии войны с коллегией адвокатов по коллективным гражданским делам, и тогда как другие фармацевтические гиганты сдавали позиции под натисками судебных исков, Мэсси умудрялся радовать акционеров. Он знал, когда следует сражаться, когда заключать мировое соглашение, как разойтись с миром и подешевле и как воззвать к жадности юристов, экономя для своей компании кучу денег. За время его работы «Веррик» пережила: 1) выплату компенсаций в размере 400 миллионов долларов в связи с производством крема для фиксации зубных протезов, который способствовал отравлению цинком; 2) выплату компенсаций в размере 450 миллионов долларов в связи с производством слабительного, которое давало противоположный эффект и вызывало запор; 3) выплату компенсаций в размере 700 миллионов долларов в связи с производством препарата для разжижения крови, который наносил вред печени; 4) выплату компенсации в размере 1,2 миллиарда долларов в связи с производством лекарства от мигрени, которое якобы повышало кровяное давление; 5) выплату компенсации в размере 2,2 миллиарда долларов в связи с производством таблеток для понижения давления, которые будто бы вызывали мигрень; 6) выплату компенсации в размере 2,3 миллиарда долларов в связи с производством обезболивающего, к которому возникало мгновенное привыкание, и что самое худшее — 7) выплату компенсации в размере 3 миллиардов долларов в связи с производством таблеток для похудения, которые вызывали слепоту.

Это был длинный печальный список, и «Веррик лабз» дорого платила в суде за общественное мнение. Ройбен Мэсси, однако, постоянно напоминал своим воинам о сотнях инновационных и эффективных препаратов, которые они создавали и продавали по всему миру. О чем он не говорил (за исключением тех моментов, когда сидел в зале заседания совета директоров), так это о том, что «Веррик» получала прибыли с каждого лекарства, которое становилось объектом нападок юристов, представляющих сторону истцов. Пока компания выигрывала эту войну, даже после выплаты огромных компенсаций.