Противники - Джон Гришэм

— Возьми, Уолли, — сказал он, положив револьвер на стол. Уолли схватил его, вскочил со стула, и расстановка сил резко изменилась.

Трип выпалил «Вот те раз!» писклявым голосом и отступил. Диана попятилась. Рошель и Оскара вид оружия изумил не меньше, чем Трипа. Уолли ни в кого не целился, во всяком случае, так, чтобы это было очевидно. Но держал револьвер таким образом, что не оставалось сомнений: он сможет выпустить пару пуль за считанные секунды.

— Во-первых, я требую извинений, — произнес он, шагнув к Трипу, который тут же присмирел. — Можно много чего требовать и заявлять, когда твоя девушка не хочет платить по счетам.

Трип, несомненно, разбирался в оружии, поэтому, уставившись на «кольт», послушно сказал:

— Ты, конечно, прав, старина.

— Позвоните в полицию, миз Гибсон, — сказал Уолли, и она набрала 911. Эй-Си высунул голову из-под стола и зарычал на Трипа. — Я хочу триста долларов за развод и двести за окно, — потребовал Уолли. Трип продолжал пятиться, а Диана почти скрылась за его спиной.

— Спокойно, дружище. — Трип выставил обе ладони перед собой.

— О, я очень спокоен.

— Сделай что-нибудь, малыш, — просила Диана.

— Что, например? Видишь, какого размера эта штука?

— Разве мы не можем просто уйти? — взмолилась она.

— Нет, — отрезал Уолли. — До тех пор, пока не приедут копы. — Он поднял револьвер на пару дюймов, стараясь не целиться непосредственно в Трипа.

Рошель отошла от стола и отправилась на кухню.

— Успокойся, старина, — попросил Трип. — Мы уходим.

— Никуда вы не пойдете.

Полиция приехала через пару минут. На Трипа надели наручники, потом посадили на заднее сиденье патрульной машины. Диана, всплакнув, попыталась пофлиртовать с копами — здесь ее ждал больший успех. В конце концов Трипа все же увезли, чтобы предъявить обвинения в нападении и вандализме.

Когда страсти улеглись, Рошель и Оскар пошли домой, оставив Уолли и Дэвида подметать с пола осколки стекла и подписывать письма по крейоксу. Они работали час, бездумно рисуя подпись Уолли и обсуждая, что делать с разбитым стеклом. Его не удалось бы заменить до завтра, а офис не пережил бы ночь с открытым окном. Окрестности Престон-авеню не считались опасным районом, но там никто не оставлял двери незапертыми, а ключи — в замке зажигания. Уолли решил переночевать в офисе на диване у стола, в обществе Эй-Си и с «кольтом» на расстоянии вытянутой руки, когда распахнулась входная дверь и Диана явилась во второй раз.

— Что вы здесь делаете? — строго спросил Уолли.

— Нам нужно поговорить, Уолли, — неуверенно, почти нежно ответила она, садясь на стул у стола Рошель и скрестив ноги, чтобы обнажить как можно больше тела. На ее очень длинных ногах красовались те же вызывающие босоножки, в которых она щеголяла с утра в суде.

— О-ля-ля, — выдохнул Уолли. — И о чем вы хотите поговорить?

— Думаю, она выпила, — прошептал Дэвид, продолжая подписывать письма.

— Не уверена, что мне следует выходить замуж за Трипа, — призналась Диана.

— Он животное, настоящий неудачник. Вы можете найти себе кого-то получше.

— Но я хочу развестись, Уолли, вы же не откажетесь мне в этом помочь?

— С радостью, только оплатите мои услуги.

— Я не могу раздобыть деньги до завтрашнего суда. Клянусь, это правда.

— Тем хуже для вас.

Дэвид решил, что если бы вел это дело, то сделал бы все возможное, чтобы добиться развода для Дианы и навсегда позабыть о Трипе. Лишние триста долларов не стоили таких хлопот.

Она переложила ноги, так что юбка задралась еще на пару дюймов.

— Я тут подумала, Уолли, может, нам удастся договориться по-другому. Только вы и я, понимаете?

Уолли вздохнул, оглядел ее ноги, на секунду задумался и произнес:

— Не могу. Сегодня я буду ночевать здесь, потому что один осел разбил окно.

— Тогда и я останусь, — проворковала она, облизывая ярко-красные губы.

Уолли никогда не находил в себе сил избегать подобных ситуаций, хотя и не часто в них оказывался. Клиенты редко вели себя столь распущенно. На самом деле он не мог в тот ужасный, но волнующий момент вспомнить, когда в последний раз это происходило так легко.

— Возможно, мы что-то и придумаем, — пробормотал он, бросив хитрый взгляд на Диану.

— Я пошел. — Дэвид встал и схватил портфель.

— Можете остаться, — сказала она.

Перед ним тут же возникла омерзительная сцена: счастливо женатый, он кувыркается на диване со смазливой девицей, у которой за спиной столько же разводов, сколько у ее пухлого голого юриста. Дэвид рванул к двери и захлопнул ее за собой.

До их любимого бистро, работавшего до поздней ночи, от их дома в Линкольн-парке можно было добраться пешком. Они часто встречались там, чтобы быстро поужинать перед тем, как в 23.00 закроется кухня. Именно в это время Дэвид возвращался домой после очередного изнурительного дня в офисе. Сегодня же, прибыв довольно рано, они обнаружили, что там полно народу. Их столик находился в углу.

На каком-то этапе, примерно в середине своей пятилетней карьеры в «Рогане Ротберге», Дэвид решил никогда не обсуждать свою работу, никогда не приносить ее домой. Она была так неприятна, безвкусна и отчаянно скучна, что он просто не мог вовлекать в это Хелен. Она приветствовала такое решение, и обычно они говорили о ее учебе или о том, как дела у друзей. Но вдруг все изменилось. Большая фирма осталась в прошлом, как и обезличенные клиенты с их занудными делами. Теперь Дэвид работал с настоящими людьми, совершавшими невероятные поступки, о которых стоило рассказывать в мельчайших подробностях. Взять, например, две стычки почти с применением оружия, которые Дэвид пережил вместе со своим закадычным другом Уолли. Сначала Хелен категорически отказывалась верить, что Уолли действительно выстрелил в воздух, желая напугать уличных головорезов, но в конце концов уступила Дэвиду, который говорил без устали. В историю с Трипом она тоже поверила не сразу. Не менее скептически Хелен отнеслась к публичному вымогательству денег у Дианы Наксхолл на открытом судебном заседании. Она с подозрением выслушала признание в том, что ее муж отдал все деньги Айрис Клопек и даже написал долговую расписку. А вот нападение на Оскара разъяренного клиента (женского пола) показалось чуть более правдоподобным.

Оставив самое интересное напоследок, Дэвид завершил повествование о своем незабываемом первом дне работы в «Финли энд Фигг» фразой:

— И, дорогая, пока мы с тобой разговариваем, Уолли и Диана кувыркаются на диване в кабинете с открытым окном в присутствии собаки, и долг клиента закрывается самым невероятным образом.

— Ты врешь!

— Хотел бы я, чтобы это было ложью. О трехстах долларах забудут. И завтра к полудню Диана получит развод.