Это слово – Убийство - Энтони Горовиц

Оставив сконфуженный кружок возле пустой могилы, мы поспешили за гробом, напоминающим теперь утлый кораблик в бурном море.

Я подозревал, что Готорна эта злая, жестокая шутка – если это шутка – немало забавляет, находит какой-то отклик у внутренних демонов. С другой стороны, более вероятно, его радовало то, что теория Мидоуза разлетелась вдребезги. Всего лишь несколько минут назад он рассуждал об ограблении, которое пошло не так, – теперь об этом и речи быть не могло. Все происходящее вывело преступление за рамки стандартных полицейских процедур, что давало Готорну больше права считать расследование своим.

Я оглянулся: Мидоуз ковылял за нами на некотором отдалении.

– Ну и что ты думаешь? – спросил я.

– Это было послание.

– Послание… Кому?

– Как минимум Дэмиэну Кауперу. Ты же видел его лицо!

– Он был расстроен.

– Расстроен – мягко сказано. Побледнел как полотно! Я думал, он сейчас в обморок свалится.

– Наверное, тут намек на Ларри Гудвина, – предположил я.

– Его же не автобус сбил!

– Нет, но он мог в тот день взять с собой игрушечный автобус, или ему нравилось ездить на автобусах…

– В одном ты прав, приятель: это детская песенка – значит, имеет отношение к погибшему мальчику.

Готорн осторожно перешагнул через чью-то могилу.

– Дэмиэн уехал домой, но мы с ним скоро свяжемся. Интересно, что он скажет…

– С момента эпизода в Диле прошло десять лет, – рассуждал я вслух. – Сперва Дайану Каупер убили, теперь это… Кто-то явно пытается на что-то намекнуть…

Гроб уже занесли в часовню. Мы задержались у входа, дожидаясь Мидоуза.

– Там, где ты, вечно все летит кувырком, – пропыхтел он, задыхаясь.

Если не возьмется за ум, не перестанет курить и не сядет на диету, скоро снова посетит кладбище и задержится там гораздо дольше.

– Ну и как твой грабитель это проделал? – язвительно поинтересовался Готорн. – Что-то я не заметил тут никого в форме курьера.

– Это может совершенно не иметь отношения к делу, – ответил Мидоуз. – Тут замешана голливудская звезда: не исключена чья-то дурацкая шутка; у кого-то плохо с чувством юмора, вот и все.

Мы зашли в часовню. Гроб уже стоял на ко́злах, Айрин Лоуз деловито отстегивала крепления. За ней квадратными от ужаса глазами наблюдала викарий.

– Я работаю в похоронном бизнесе двадцать семь лет, – пожаловалась Айрин, – и ни разу – ни единого разу! – ничего подобного не случалось.

По крайней мере, песенка умолкла; в тишине раздавался лишь скрип ивовых прутьев. Айрин подняла крышку, и я непроизвольно дернулся: совсем не хотелось лицезреть Дайану Каупер через неделю после смерти. К счастью, ее накрыли муслиновым саваном: различались лишь контуры тела без подробностей типа остекленевших глаз или зашитых губ. Айрин наклонилась, вытащила из рук покойной нечто похожее на ярко-оранжевый мячик и передала Мидоузу.

Тот брезгливо покрутил в руках непонятный предмет.

– Фигня какая-то…

– Это будильник.

Готорн протянул руку, и Мидоуз с облегчением отдал ему вещдок.

И действительно, это был цифровой будильник с круглым циферблатом; сбоку виднелась перфорация, как на старом радиоприемнике, и две кнопки. Готорн щелкнул переключателем, и песенка заиграла снова: