Запомни меня навсегда - Сабин Дюран

– Вы ведь сказали, что я могу снять у вас комнату…

Я мешкаю перед калиткой у футбольного поля. Снять комнату? Неужели я это предложила? Мне бы и в голову не пришло. Чужие в доме мне ни к чему. Особенно сейчас.

Пытаюсь придумать, как бы от нее избавиться, оборачиваюсь и вижу, что она стоит, облокотившись на забор. Худенькие плечи, тонкие запястья. Натягивает рукава до кончиков пальцев, горбится. Снова смотрю на часы. До поезда остается десять минут.

– Всего на пару недель! – уговаривает она.

– И когда начинается стажировка? – Я придерживаю для нее калитку.

Онни не спешит. А вдруг ее прислали меня отвлечь, чтобы я пропустила электричку и опоздала в Брайтон?

Она небрежно пожимает плечами:

– В понедельник, но я решила приехать сегодня.

– Я не уверена…

– Вам удобнее в воскресенье? Или в понедельник? В первый день могу поехать прямо туда, после уже к вам.

Сую руки в карманы, калитка захлопывается.

– Вряд ли это хорошая идея. Я придумаю какой-нибудь другой вариант. Давай поговорим позднее.

Она смотрит в небо. Начинается дождь.

– Когда вернетесь?

– Сразу после обеда. Мы сейчас проходили мимо кафе, можем встретиться там в два часа.

Она с ужасом смотрит на зеленую лужайку, будто это покрытые льдом просторы Антарктики.

– Что же мне делать до двух?!

На Норткоут-роуд есть отличная библиотека, и я хочу посоветовать ей пойти и почитать книжку или купить газету, однако выражение ее лица меня останавливает. Не то чтобы оно враждебное или мрачное – девушка выглядит совершенно потерянной. Она в отчаянии. Несмотря на деньги и привилегированное положение, претензии и хамское поведение, она ничем не отличается от проблемных ребят в моей школе. Они тоже часто не знают, куда себя деть.

Говард дома один, заперт в кухне. Почему Зак дал девочке наш адрес? Наверное, тоже пожалел. Неожиданно для себя лезу в сумку за ключами.

– Иди ко мне домой. Раньше я прятала запасной ключ недалеко от входной двери, но он куда-то подевался. Бери мой. Можешь составить компанию моему псу. В кухне есть хлеб, в холодильнике несколько кусков пиццы. Извини, у меня немного не прибрано – не успела навести порядок. Не смущайся, будь как дома. Увидимся позже. Захочешь выйти – оставь ключи под цветочным горшком.

Она берет связку, небрежно вешает ее на средний палец, и мне тут же хочется выхватить ключи у нее из рук. Что я натворила?!

Она пожимает плечами, и неясно, сделает она так, как я сказала, или же по-своему.

– Клево, – говорит Онни.

Сквозь выпуклую крышу станции Брайтон проглядывают солнечные лучи, снаружи в тучах открываются просветы, в них видно голубое небо. Семья рассматривает карту. У входа в спортклуб «Фитнес-Ферст» подростки курят одну сигарету на всех.

Дом Пита и Нелл недалеко от станции, на уступе холма. Парадная дверь цвета морской волны выходит прямо на тротуар. Позвонив, я изрядно нервничаю. Зря приехала. Пустая затея.

В воздухе чувствуется запах озона. На крыше уселись и галдят белые чайки. Кто-то упражняется на флейте. Заку здесь не место. Слишком много света и четких линий. Ни одного темного угла, чтобы спрятаться.

– Живи настоящим, – говорил он. – Никогда не возвращайся.

Я готова повернуться и сбежать, и тут запыхавшаяся Нелл распахивает дверь. На плече у нее лежит младенец, темные волосы растрепаны, щечка на белом покрывальце раскраснелась.

– Ах! – непроизвольно восклицаю я. Порой я не могу смотреть на маленьких детей спокойно.

Нелл улыбается, прикладывает палец к губам и впускает меня в дом. С нашей последней встречи лицо у нее заметно округлилось, густые волосы стали длиннее. Мы тихонько здороваемся, и я крадусь вслед за ней по узкому коридору, потом спускаюсь по ступенькам в кухню и изо всех сил прислушиваюсь.

Я озираюсь в поисках подтверждения своей догадки. В комнате не прибрано – в раковине грязная посуда, на стойке куча бумаг. Из кувшина на столе вываливаются разноцветные махровые тюльпаны. Мебель бледно-серая, одна стена выкрашена в сиренево-синий. Большая пробковая доска увешана всякими домашними мелочами: письма и телефонные номера, детские рисунки. Ни следа Зака – ни масляных красок, ни рулонов бумаги. Осматриваю спинки сосновых стульев в поисках случайно забытой плечевой сумки. Там висят только детские вещи и кухонные полотенца и еще мужская флисовая кофта на молнии. Зак ни за что бы не надел такую.

Скрестив ноги, на полу сидит маленький мальчик в комбинезоне и строит башню из кубиков «Лего».

– Бабах! – щебечет он, обрушив башню.

Нелл осторожно кладет младенца в кроватку-корзину на подоконнике. Снаружи – маленький садик, в который ведут несколько ступенек.

Разве можно прятать мужа от жены в доме, где живут твои дети?

– Лиззи! – поворачивается ко мне Нелл. – Мне так жаль Зака! Это ужасно! И все же я рада тебя видеть снова.

Она распахивает объятия. Я послушно иду к ней (переживших утрату все норовят обнять), но она стремительно отворачивается, чтобы повесить атласное покрывальце на спинку стула.

– Прелестный ребенок, – справившись со смущением, говорю я. – Мальчик или девочка?

Мы обе склоняемся над корзинкой.

– Девочка, – отвечает Нелл. – Глэдис.

– Глэдис. Обожаю несовременные имена. Молодцы, что выбрали такое редкое!

Нелл игнорирует мое замечание.

– Ей шесть недель, – шепчет она и поправляет одеяльце. На нем лежит маленький кулачок. Я глажу ребенка по головке, трогаю ручку, и она вцепляется в мой палец. – У вас с Заком не было детей?

– Нет. – Возникает неловкое молчание.

– Кофе! – восклицает Нелл. – А потом поболтаем.

Она суетится с чайником, вынимает из шкафчика чашки, спрашивает, как я добиралась, извиняется, что не успела испечь торт, просит Пиджа достать «печеньки-вкусняшки» из банки со сладостями. «Да-да-да!» – твердит она, присматривая за сыном. Я наблюдаю за ней, ища хоть малейший намек во взгляде или в уголке рта. Вряд ли она стала бы спрашивать, были ли у нас с Заком дети, если бы он находился в доме. И все же она ведет себя странно и слишком напряжена. Нелл явно что-то знает.

Наконец Нелл сдвигает в сторону лишние предметы, чтобы освободить место для чашек и блюдца с овсяным печеньем, и садится.

– Отлично! – устало восклицает она, смотрит на меня, потом быстро отводит взгляд. – Как мило, что ты нашла время нас навестить.

В прошлый раз она вовсе не казалась такой напыщенной. Тогда она больше походила на жительницу юго-восточной Англии, нежели аристократку из Блумсбери. Я давно заметила, что материнство многих заставляет вспомнить о своих корнях.